– Держи. Ты забыла ее на географии.
– Спасибо, – отозвалась Беатрис и замолчала, не зная, как начать разговор о том, что ее так встревожило.
Но Фиби все решила за нее, тем самым облегчив задачу:
– Слушай, помнишь, я тебе хлеб из столовой принесла, а ты потом предложила помочь мне, если понадобится?
– Ну да. А в чем дело? – Беатрис притворилась, что ничего не знает.
– Мне нужно, чтобы ты отпросила меня у Жози послезавтра вечером, – сказала Эфрад, озираясь по сторонам и проверяя, не подслушивают ли их. – Она доверяет тебе и не откажет.
– Ладно. И куда тебе нужно?
– Мне… – замялась последка, отведя взгляд. – Я в одно место схожу ненадолго и сразу обратно.
– Может, я пойду с тобой? – предложила Бетти. – Подожду тебя, где скажешь, а потом вместе вернемся.
Эфрад принялась покусывать обветренные губы.
– Да нет, не стоит. Я быстро.
Беатрис отбросила одолевавшие ее сомнения, положила ладонь на локоть Фиби и сказала:
– Я слышала твой разговор с господином Лавинасом. Ты вовсе не обязана к нему идти. Это может плохо кончиться. Мало ли что он сделает с тобой в закрытых апартаментах. Ты же понимаешь, что так нельзя. Зачем согласилась?
Последка заплакала и уткнулась Бетти в плечо.
– Мне страшно! Я боюсь, что меня накажут! Я не хочу терпеть боль! Ненавижу, когда мне больно!
– Тише, Фиби, – погладила ее по небрежно собранным волосам Беатрис. – Нас же перестали пороть. Никто тебя и пальцем не тронет.
– Ты ничего не понимаешь, – всхлипывала Эфрад. – Ты смелая и не боишься, когда тебя наказывают. А я не могу. От одной мысли, что меня ударят, внутри все переворачивается, и я готова сделать что угодно, лишь бы не испытывать боль.
– Да не будут тебя бить! – воскликнула Бетти, не зная, как убедить последку в том, что ей ничего не грозит. – Давай вместе нажалуемся на Лавинаса патронессе. Она быстро с ним разберется.
Эфрад отстранилась, утерла рукавом слезы и шмыгнула покрасневшим носом.
– Нет. Нельзя никому говорить. Только хуже будет. Они все ненавидят и презирают нас. Считают тупой скотиной и готовят на убой этим богатым выродкам. Патронесса никогда не поверит нам, а Лавинас потом не допустит до финального испытания.
– Это вовсе не так! – возмутилась Беатрис. – У нас есть права! Никто не может нас принуждать к чему-то.
В глазах последки мелькнул отблеск беспросветного отчаяния, будто она заранее знала о бессмысленности любого сопротивления.
– Дура ты, прима. Веришь в их россказни. А на самом деле они будут торговать нами, как жирными индюшками на ярмарке. Кто отвалит больше, тот и будет распоряжаться тобой, как вещью. И ты ничего не сможешь с этим поделать.
Негодование захлестнуло Беатрис, и она чуть не задохнулась от гнева.
– Чушь! Нас берегут! Никто нам не навредит!
Фиби только отмахнулась от нее.
– Думай что хочешь. Мне плевать. Главное – отпроси меня у Жози и держи язык за зубами. Мне нужно дожить до выпуска, а дальше будь что будет. Лавинас ничего мне не сделает, иначе его отдадут под стражу. Лекарка быстро определит, если со мной что-то будет не в порядке. Сделаешь?
Беатрис хотелось переубедить последку, но она не знала, как этого добиться. Эфрад четко дала понять, что уже все решила и никого не послушает. На лестнице со стороны подземного перехода раздался шорох, и адептки вздрогнули.
– Ладно, – шепнула Бетти. – Переговорю с ней. Только учти, я пойду с тобой и буду ждать поблизости. Если совсем худо станет, кричи. Я позову на помощь, и мы быстро приструним его.
– Договорились. – Лицо последки исказила кривая, будто вымученная улыбка, и Беатрис опять поразилась той безнадежности, что сквозила во всей ее мимике. Складывалось впечатление, будто когда-то Фиби уже пережила нечто подобное и не верила, что все может быть иначе.
Зазвонил колокол, и адептки бросились наверх.
Два дня Беатрис не могла думать ни о чем другом, кроме как о предстоящем походе Фиби к Лавинасу. Даже размолвка с Элизой отошла на второй план и осела в закоулках души тяжелым чувством незаслуженной обиды. Бетти никак не могла придумать, чтобы такое предпринять для безопасности Эфрад. В то, что Лавинас ей ничего не сделает, она не верила. Жизнь с бабушкой в нищем городском квартале быстро научила ее не доверять мужчинам, предлагающим молоденьким девушкам остаться с ними наедине. Но в голову никак не приходила ни одна здравая идея.