Прошло уже полчаса, а последка так и не вышла. Беатрис всерьез встревожилась и решила пойти разведать обстановку. Она подкралась к двери и приложила ухо к шершавым доскам, окрашенным дешевой, маслянистой, темной краской, но ничего, кроме неясного мычания, не смогла уловить, потом вдруг ей послышать, будто кто-то охнул, но тут же все стихло, и больше не раздалось ни звука.
Бетти заметалась возле двери, не зная, куда бежать и что предпринять. Если сейчас поднять шум, сбегутся преподаватели и начнут выяснять, что она делает в такой час в неположенном месте. А вдруг Лавинас упрячет Фиби куда-нибудь и притворится, что спит? Никто ничего не докажет, а ей достанется по полной за такое вопиющее вранье. Тут Беатрис заметила приоткрытые распашные двери рядом с апартаментами преподавателя истории и ринулась туда.
Гостиная, погруженная в темноту, казалась унылой и заброшенной. Неясный свет уличного фонаря еле-еле проникал внутрь и позволял разглядеть лишь очертания мебели, отбрасывающие черные кривые тени. Бетти увидела открытую настежь дверь, ведущую на балкон, и стремглав бросилась туда. Она перегнулась через перила, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в ярко освещенном соседнем окне, но расстояние до апартаментов Лавинаса было слишком значительным.
Беатрис осмотрелась и обратила внимание на каменный выступ, идущий от балкона под окнами вдоль всей стены административного корпуса. Не раздумывая, она перелезла через перила и скользнула на него. Цепляясь руками за местами отколовшиеся и образовавшие глубокие щели камни, она споро двигалась к ближайшему открытому окну. В детстве она не раз лазила по чердакам с другими детьми их нищего квартала и даже участвовала в соревнованиях, кто прыгнет дальше с крыши на крышу, поэтому особого страха не испытывала, да и каменный выступ оказался достаточно широким для ее узких, крохотных ножек.
Наконец она достигла створки, схватилась за нее и заглянула внутрь.
Глава 20
Последние пару дней Эдман пребывал в отвратительном настроении. Визит его бывшей любовницы к директрисе Гризар заронил неясные подозрения, и Эдману совсем не хотелось верить в то, что Микаэла замешана в деле с пропавшей выпускницей Камелии.
Перед сном он отправился прогуляться, надеясь, что усилившийся холодный ветер, время от времени проникавший в эту холмистую местность с побережья Северного океана, поможет взбодриться и решить, что делать дальше. Побродив немного вдоль сада и оранжереи, Эдман пошел к парадному крыльцу административного корпуса, но выйдя из-за угла, заметил две тощие девичьи фигурки, перебежавшие двор и замершие под фонарем перед входом в здание. Он тут же узнал Сонар и Эфрад, адептки стояли возле двери и, казалось, боялись войти. Эдман хотел подойти ближе и выяснить, что у них случилось, но девушки уже зашли внутрь, и он поспешил следом.
Из холла ученицы направились к лестнице на второй этаж. Они ступали осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, и Эдман решил проследить за ними – уж слишком таинственно выглядели крадущиеся по слабоосвещенным коридорам выпускницы.
В преподавательском крыле они вдруг разделились: Эфрад скрылась в апартаментах Лавинаса, а Сонар осталась снаружи. Эдман притаился перед входом в гостиную для преподавателей и стал ждать. Внезапно Беатрис отпустила поток своей маны, и он снова ощутил неконтролируемый энергетический голод.
«Демон плешивый! Что она делает?!» – подумал Эдман, борясь с желанием наброситься на безмозглую адептку и потребовать отдать ему вожделенную энергию.
Сонар собрала все, что выплеснула, и закрыла резервуар. Эдмана мгновенно отпустило, и он с облегчением выдохнул. Но не тут-то было! Проклятая девчонка повторяла свой трюк снова и снова, а Эдман обливался холодным потом и чудом сдерживался, чтобы не обнаружить себя.
Наконец Сонар надоело развлекаться с маной, она вышла из своего укрытия, остановилась возле двери в апартаменты Лавинаса и прислушалась, а потом вдруг бросилась в гостиную. Отступив в тень, Эдман еле увернулся, чтобы не столкнуться с ней, и вошел следом. Беатрис выскочила на балкон, а потом исчезла, так и не заметив его присутствия.