Эдману хотелось поскорее закончить разговор, и он нетерпеливо переложил трость из одной руки в другую.
– Ты виделся с Викторией после того, как она покинула школу?
– Только один раз, когда отмечал юбилей в закрытом клубе в Финаре. Она со своим хозяином приехала. Девка явно в тот вечер перебрала лишнего. Все хохотала и напропалую флиртовала со всеми подряд. Даже мне рукой махала, но я сделал вид, что знать ее не знаю. Мне проблемы с ее максисом без надобности. Но Анна к ней подошла и даже побеседовала о чем-то. Хотя Творф быстро увел ее хозяин, так что долго они говорить не смогли.
– Ясно. Что-то еще можешь сказать о Виктории?
– Нет, – покачал головой Лавинас. – Понятия не имею, что с ней сейчас. Но Анна как-то говорила, что получала от нее письмо. Может, она больше расскажет.
Внезапно Лавинас схватился за живот, согнулся пополам и выдохнул:
– Всесильный Эльвин! Какая боль! Привис помоги! Погибаю!
Эдман подлетел к нему и быстро протараторил сканирующее состояние организма заклятие, боясь, что Сонар все-таки влила в бокал яд. Но все оказалось не так страшно. Подлитое зелье вступило во взаимодействие с алкоголем, что усилило его свойства во много раз и быстро оказало эффект на пищеварение преподавателя.
– Есть нужно меньше, – вынес он свой вердикт, – а то не ровен час сляжешь от переедания.
– Вот скоты! Готовят на нашей кухне отвратно, – проскрежетал Лавинас, корчась от нового приступа боли. – Привис, позови Замас. Она в лазарете ночует.
– Не переживай, – отмахнулся Эдман. – Скоро тебе полегчает. Ничего серьезного.
Тут Лавинас не выдержал и бросился в ванную комнату. Через мгновение оттуда донеслись весьма характерные звуки, а затем и горестные стоны преподавателя.
Эдман взял бокал с остатками вина и изучил его состав, применив заклинание из особого списка, доступного исключительно максисам, занимающим определенные чины в государственном аппарате империи.
– Что за девчонка! – присвистнул он и усмехнулся. – И где только откопала такое лекарство?
Если бы Беатрис узнала, что именно обнаружил Эдман, то сильно удивилась. Ведь сваренное ею снадобье, изначально предназначенное для усиления пищеварения и выведения из организма шлаков, получилось сильнее запланированного и при этом имело один довольно своеобразный побочный эффект в виде ослабления физического влечения и подавления мужской силы.
Эдман забрал бокал с собой, решив изучить детальнее остатки вина в своих апартаментах с помощью особых реагентов, хранящихся в потайном отделении его саквояжа, а Лавинасу предоставил возможность в одиночестве вкушать плоды своей неуемной похоти. На первый взгляд, эффект от снадобья Сонар должен был продержаться добрых две недели, но, возможно, и больше. Точно станет понятно только после магического анализа зелья.
Глава 21
Фиби совсем ослабела после нервного срыва, и Беатрис с трудом тащила ее в лазарет, подставив плечо и закинув на себя худую, безвольную руку Эфрад. На улице окончательно стемнело, небо заволокло тучами, и невозможно было разглядеть ни луну, ни звезды. Северный ветер утих, но стало гораздо прохладнее, и Бетти ежилась и торопилась поскорее добраться до входа в лекарское крыло, чтобы немного согреться.
На ее стук в дверь никто не вышел, и Беатрис пришлось колотить что есть мочи. Только после этого раздался недовольный, сонный голос мединны Замас:
– Кто там? Что еще стряслось?
– Это Сонар! Откройте, пожалуйста! Эфрад совсем плохо!
Щелкнул замок, и на пороге появилась преподавательница в белой ночной рубашке до пола и теплой шали на плечах.
– Заходите, – буркнула она и пропустила адепток внутрь. – Веди ее в смотровую.
Беатрис доволокла последку до нужного кабинета, завела и уложила на лавку. Мединна Замас вошла следом и села возле Фиби на стул.
– Что с ней? Говори коротко и по существу.
– Вечером жаловалась, что живот болит, – начала придумывать Беатрис. – Но вроде еще ничего была. А потом ее как скрутит. Пришлось отпроситься у бонны Виклин и привести ее сюда.
Эфрад лежала, закрыв глаза, и чуть дыша, ее лицо побелело и в тусклом свете свечи выглядело как грубо вырезанная деревянная маска, жидкие волосы разметались вокруг головы и свисали вниз спутавшимися прядями, платье помялось.
– Помоги раздеть ее, – велела мединна Замас.
Они начали вдвоем стягивать с Фиби платье, но та задергалась, не открывая глаз, и принялась стонать. Чудом им удалось справиться, и преподавательница приступила к осмотру. Пощупала живот, посчитала пульс, оттянула сомкнутые веки и покачала головой.