Следующим утром, встав раньше обычного, Эдман отправился в лазарет и попросил мединну Замас сварить зелье по особому рецепту. Он изменил пропорции тех трав, что использовала Сонар, и надеялся, что теперь эффект ослабления физического влечения и потенции усилится, а очищающий – почти сойдет на нет. Лекарка заинтересовалась новым средством и уточнила для кого оно. Он поделился с ней по секрету, что снадобье для Лавинаса, поскольку у него есть определенные проблемы интимного свойства, именно поэтому преподаватель истории попросил об услуге Эдмана, а не сам напрямую обратился к мединне. Замас покивала, сделав вид, что все понимает, и обещала принести готовое лекарство в столовую к завтраку.
К утренней трапезе Лавинас явился позже всех, и лекарка уже успела уйти. Он выглядел осунувшимся и бледным, под глазами залегли темные тени, руки немного подрагивали, ссадину на лбу скрывала тканевая повязка. Лавинас отказался от каши и омлета, удовлетворившись исключительно сладким чаем и двумя кусочками серого хлеба. Эдман сидел возле него и ждал, когда тот покончит с едой.
– Плохова-то выглядишь, – небрежно заметил он, когда они остались за столом вдвоем.
Лавинас насторожился и с подозрением покосился на Эдмана, но тот сделал вид, что искренне сочувствует ему и готов забыть их небольшую стычку, хотя в душе испытывал отвращение.
‒ Зря я вчера не сдержался, ‒ продолжил Эдман, хлопнув его по плечу тяжелой ладонью. ‒ Но ты сам виноват. Нечего было адепток к себе таскать.
Преподаватель истории с облегчением выдохнул, поняв, что Привис больше на него не сердится, и ощутив себя в безопасности, принялся стонать на все лады, подперев тяжелой ладонью обвисшую щеку:
– Ох, Привис, не напоминай! Все из-за этих девок, будь они прокляты. Думал, отправлюсь в обитель божественной пары. Всю ночь живот крутило, только под утро немного полегче стало. Сейчас подкреплюсь и схожу в лазарет, попрошу у Замас лекарство.
– Не стоит утруждаться, – отозвался Эдман и достал из кармана переданный лекаркой флакон. – Держи. Я перед завтраком заглянул к ней, объяснил твою ситуацию и попросил для тебя снадобье.
Лавинас просиял, схватил Эдмана за руку и принялся ее трясти.
– Привис, спасибо! Вовек не забуду! Давай его сюда.
– Держи, принимать нужно каждый день по три капли после завтрака. Минимум три месяца.
– Сколько? – изумился Лавинас, округлив ввалившиеся глаза. – А почему так долго?
Эдман пожал плечами.
– Замас сказала дело серьезное, нужно лечиться. А ты как знаешь.
– Нет-нет, я все сделаю, – испугался Лавинас, бледнея еще больше. – Спасибо тебе! Может, еще отпросишь меня у директрисы? А то я сегодня занятия вести точно не смогу.
– Это уж ты как-нибудь сам, – усмехнулся Эдман, вставая из-за стола. – Я и так с тобой достаточно провозился. Замас сказала, чтобы ты больше лежал в первые дни, пока живот не отпустит окончательно.
– Сейчас же пойду в апартаменты, – с готовностью заверил Лавинас.
На уроке в выпускном классе Эдман заметил, что Эфрад не явилась, а Сонар сидит с отсутствующим видом и пребывает мыслями далеко от кабинета манологии. Вспомнив, в каком состоянии он вчера нашел Фиби, и как Беатрис пыталась ей помочь, он не стал тревожить Сонар и уделил на этот раз все внимание теории, оставив практику на другое занятие, надеясь, что к тому времени Фибиан уже вернется, а Сонар придет в себя настолько, чтобы помочь ему с объяснениями упражнений для адепток.
После обеда в его кабинет заглянула Анна Монд и, лучезарно улыбаясь, проворковала:
– Профессор Привис, в полдень вам доставили посылку из Финара. Вы были заняты, и я взяла на себя смелость забрать ее за вас.
– Благодарю, – улыбнулся в ответ Эдман, решив, что дайна появилась как нельзя кстати. – Вы очень любезны. Я ваш должник. Где я могу найти ее?
– Заходите после ужина ко мне, – небрежным тоном предложила она, но Эдман уловил ее заинтересованный, нетерпеливый взгляд. – Выпьем с вами чаю, как добрые соседи, и я отдам вам посылку.
– Непременно буду. Спасибо за приглашение.
Дайна сверкнула предвкушающей улыбкой и сказала глубоким, завораживающим голосом:
– Буду ждать, профессор.
Она ушла, а Эдман откинулся на спинку своего кресла и потер подбородок.
«Посмотрим, что ей нужно», – подумал он.
Апартаменты дайны располагались как бы особняком ото всех остальных комнат в самом конце преподавательского крыла – никто не жил в непосредственной близости от них, и помещения пустовали.