Отложив монографию, Эдман потер подбородок и принялся обдумывать полученную информацию. Перед ним как живой встал образ худощавой выпускницы с огромными серыми глазами, без конца извинявшейся и красневшей по малейшему поводу. Скоро пройдут ее первые смотрины, затем наступит пора финального испытания, магическая комиссия выдаст ей лицензию и разрешение на служение дайной, а потом грянет выпускной бал, и какой-нибудь максис заберет ее в свой дом на ближайшие десять лет. Нельзя нарушать естественный ход ее жизни, иначе это погубит и Сонар, и самого Эдмана.
Он собрал бумаги со стола, положил в ящик и, захватив присланную знакомым профессором книгу, отправился в свои апартаменты. Пора было заканчивать с затянувшимся расследованием и убираться из Камелии в родовое поместье, где его давным-давно заждались.
Глава 25
Всеобщее помешательство, связанное с грядущими смотринами, отразилось и на жизни Эдмана. Наконец-то бонны и адептки последнего года обучения занялись своими делами и перестали донимать его навязчивым вниманием. Ученицы более младшего возраста пока не отваживались открыто проявлять свои чувства и только молча смотрели на него влюбленными глазами да краснели, но с этим еще можно было мириться.
Раньше Эдману не доводилось бывать на смотринах, и он лишь примерно представлял себе, как проходят такого рода мероприятия. Его отец заключил контракт с Кэти без участия сына и сделал единственному отпрыску подарок в честь блестящего окончания академии и вступления в ряды гвардейцев императора. Отставной генерал надеялся, что это положит хорошее начало военной карьере сына, но все сложилось иначе.
Эдман без памяти влюбился в юную, обворожительную дайну и не хотел ничего слышать о женитьбе на подходящей девушке его круга. Он мечтал тайно обвенчаться с Кэти и сбежать ото всех на край света. Но девушка хоть и проявляла к нему благосклонность, принятую Эдманом за настоящее ответное чувство, при первой же возможности бросила его и сбежала с другим. С тех пор Эдман испытывал стойкое отвращение ко всему, что было связано с дайнами и закрытыми школами, а любые намеки своих знакомых на посещение смотрин игнорировал.
У Эдмана выдалось несколько свободных дней накануне праздника, и он вплотную занялся собственной подготовкой к визиту знатных гостей в Камелию. Он отправил отчет с теми сведениями, что узнал от преподавателей, но так и не написал Вилмору о явлении госпожи Хариш в школу, решив сначала посмотреть на тех, кто прибудет от нее на праздник.
«Микаэла ни за что не поехала бы в такую даль ради абы кого, – обдумывал Эдман сложившиеся обстоятельства. – Значит, ее протеже действительно важные люди. С другой стороны, что такого в том, что она попросила несколько неучтенных приглашений? Смотрины будущих дайн не такое уж великое событие. Вполне возможно, что какие-то светские бездельники решили побывать в закрытой школе и поглазеть на молоденьких адепток, переполненных маной. Некоторые считают смотрины весьма интригующим зрелищем. Придется глядеть в оба».
Пока директриса была занята организацией праздника, Эдман улучил подходящий момент, когда она находилась в парадном зале, пробрался в ее кабинет и нашел утвержденный магической комиссией перечень тех, кто прибудет на смотрины. Переписав имена на отдельный листок, он вернул все на свои места и поспешил отправить в департамент внутренней безопасности письмо с просьбой выслать основные сведения о каждом из приглашенных максисов. Теперь оставалось только ждать, но у Эдмана было еще одно неоконченное дело.
Он навел справки о закрытом клубе, где в последний раз преподаватели Камелии видели Викторию, и с досадой узнал, что туда можно попасть либо по личному приглашению хозяина, либо вместе с членом клуба, в качестве его гостя. О владельце заведения никто ничего точно сказать не мог, якобы им был некий господин Аттисан Фрауд, но люди Вилмора прислали о нем всего несколько строк. Родился и вырос за границей, около десяти лет назад переехал в Нодарскую империю, поселился в Финаре, выкупил здание в центре города и сделал в нем закрытый клуб для аристократов. За все время проживания в империи ни разу не был замечен в каких-либо нарушениях, подати в казну платил исправно, регулярно проходил проверки заведения с минимальными замечаниями, но в обществе о нем мало кто слышал. На званых обедах и балах он не появлялся, светских знакомств не заводил, общался только с теми, кто посещал его клуб, и получить от него приглашение постороннему человеку не представлялось никакой возможности, и Эдман решил действовать иначе.