– Слушай, Привис, может, не стоит? А? Как думаешь? Может, оно само пройдет?
– Может, и пройдет, – пожал плечами Эдман. – Решай сам. Хочешь, я зайду, справлюсь насчет твоей проблемы и вернусь?
– Привис, сделай милость! Очень буду признателен! Я до печеночных колик боюсь всяких там осмотров.
Эдман кивнул и зашел в приемную. Миловидная девушка в темном строгом платье и белом переднике поинтересовалась, чем ему помочь, но он лишь ознакомился с прейскурантом и сразу вышел.
– Ну что? – взволнованно спросил Лавинас, хватая его за руку, как только Эдман оказался в экипаже. – Как все прошло?
– Лекарь сказал, что снадобье тебе дали хорошее. Принимай, как назначено, и все пройдет. Но пока придется потерпеть некоторые неудобства. Сам понимаешь, это необходимо для здоровья.
Лавинас тяжело вздохнул и опустил голову.
– Прямо целых три месяца?
– Ничего не поделаешь. Нужно.
– Ладно, – с тоской протянул он. – Постараюсь.
– Вот и отлично, – хлопнул его по плечу Эдман и велел кучеру отвезти их на площадь к лучшим лавкам.
Покрутившись в дорогих магазинах и сделав несколько ненужных покупок, чтобы создать видимость серьезной необходимости этой поездки, он вновь уселся в экипаж возле недовольного Лавинас, раздосадованного тем, что Эдман отказался дать ему в долг. Преподаватель истории оказался на мели из-за крупного проигрыша в прошлый день отдыха и хотел отыграться, но Эдман не выносил азартных игр и никогда не одалживал деньги на подобные прихоти.
– Теперь можно и пообедать, – с воодушевлением сказал Эдман. – Куда поедем?
Лавинас тут же забыл все свои обиды и бодро крикнул извозчику:
– Гони в закрытый клуб!
Кучер стегнул гнедую кобылу, и повозка покатила по широкой улице к северу от площади.
– А что это за место? – поинтересовался Эдман, радуясь, что его расчет оказался верным, и Лавинас решил ехать именно туда, куда требовалось.
– Шикарное заведение, я тебе скажу! – пророкотал преподаватель истории, окончательно преобразившись, залихватски подкрутив усы и пригладив непослушные густые кудри. – А готовят как! Просто чудо! Да что я тебе рассказываю, сейчас сам все увидишь.
Экипаж подъехал к длинному трехэтажному зданию светло-жетного цвета с белыми колоннами, высокой каменной лестницей и широким балконом над крыльцом. Швейцар в длинном бордовом сюртуке и фуражке с козырьком распахнул дверцу повозки и помог Лавинасу выйти, улыбаясь и кланяясь.
– Приветствую, господин Лавинас. Давненько у нас не бывали. Пожалуйте.
Преподаватель истории приосанился, выпятил грудь и небрежно обронил:
– Дела, будь все это неладно. Господин Привис со мной.
И он прошел к лестнице. Швейцар удостоил Эдмана пристальным, недоверчивым взглядом, но препятствовать не стал, поднялся первым и распахнул перед максисами тяжелую дверь с замысловатой резьбой в виде двух диковинных птиц, взмахивающих крыльями.
– Прошу, господа.
Лакей в темно-зеленой ливрее с золочеными пуговицами встретил их у порога и низко поклонился, узнав Лавинаса.
– Приветствую, господа. Чего изволите?
– Лучший столик в ресторане, – распорядился Лавинас, глядя на слугу свысока.
– Прошу за мной, – пригласил лакей.
Он повел их через огромный холл с мозаикой на мраморном полу, квадратными колоннами, хрустальной многоярусной люстрой под потолком и высокими напольными вазами. Эдман подивился тому, насколько все выглядело лаконично и без малейшего намека на вульгарность. В душе он ожидал увидеть затрапезное заведение, нечто промежуточное между дорогим борделем и средней руки рестораном с парой залов для карточных игр, но клуб с первого взгляда производил весьма хорошее впечатление и вполне мог соперничать с некоторыми подобными местами столицы.
Вместительный, светлый зал ресторана был разделен на две зоны. Вдоль стены тянулись отдельные кабинеты, отгороженные друг от друга толстыми перегородками и закрытые плотными темно-синими портьерами. Остальную часть зала занимали круглые столики, покрытые белоснежными скатертями и сервированные фарфором и хрусталем. Мягкие стулья с изогнутыми ножками и светло-голубой обивкой так и манили присесть и отдохнуть. Через широкие окна, занавешенные легкими полупрозрачными шторами с многочисленными сборками, проникал мягкий, солнечный свет и создавал в ресторане приятную, располагающую к отдыху атмосферу.
Лакей проводил преподавателей к столику возле окна, предоставил меню и с поклоном удалился, сказав, что официант и метрдотель подойдут к ним с минуты на минуту.