– Господин Пекиш, – устало отозвалась она и сделала реверанс, уже не такой изящный как в начале праздника, – с удовольствием приму ваше приглашение.
Он расплылся в неприятной щербатой улыбке, отчего его крохотные глазки, обрамленные светлыми, короткими ресницами, стали почти незаметными за полными щеками, схватил ее ладошку и повел в центр зала.
Оркестр играл очередной вальс, пары кружились в танце, от избытка выпитого кавалеры вели себя все непринужденнее, а выпускницы выглядели по большей части бледными и утомленными. Только Фулн заливалась своим каркающим смехом, стоя непозволительно близко от высокого черноволосого красавца с пышными усами. Он склонялся к самому ее уху и шептал что-то, ухмыляясь, а она, покраснев, держала его за руку.
Идя подле господина Пекиша, Беатрис радовалась, что мединна Стуорд подарила ей перчатки. Руки этого максиса были такими горячими, что она содрогалась от одной мысли о том, чтобы коснуться его обнаженными пальчиками.
«Наверное, у него ужасно потеют ладони, – размышляла Бетти, скользя рассеянным взглядом по гостям. – Как жаль, что нам запрещают отказываться от танцев, и мы обязаны принимать приглашение всякого, кто пожелает с нами вальсировать».
Господин Пекиш вновь прижал ее к себе и закружил по залу, но на этот раз Беатрис не стала дожидаться, пока он догадает о том, насколько ей неприятно происходящее.
– Прошу вас, не держите меня столь крепко, – обратилась она к нему. – Я боюсь сбиться с шага.
– Беатриче, вы так очаровательны, когда сердитесь, – рассмеялся он, явно получая удовольствие как оттого, что исковеркал ее имя, так и от реакции Бетти на его действия. – Я просто не в состоянии отказать себе в таком удовольствии, как танец с вами. И мне безразлично, собьетесь вы с шага или нет. Вы пленили меня во время вашего выступления, и я буквально заболел вами. Вы моя богиня! Земное воплощение Иданы! Вы великолепны!
– Не стоит навлекать гнев богов подобными опрометчивыми высказываниями, – не сдержалась она, хмурясь все больше. – Это может плохо закончиться как для вас, так и для меня.
– О! Вы еще и добродетельны! – обрадовался господин Пекиш, обдавая ее лицо наполненным винными парами дыханием. – Вы однозначно само совершенство!
Беатрис сжала челюсти и отвернулась, стараясь скрыть заклокотавшие внутри гнев и отвращение. Она перехватила полный тревоги взгляд мединны Стуорд, наблюдавшей за ней, и постаралась взять себя в руки, чтобы не сорваться и не наделать глупостей.
Вальс закончился, и оркестр заиграл кадриль.
– Простите меня, господин Пекиш, – выпалила Беатрис, стоило ее кавалеру немного ослабить хватку, – но кадриль я обещала господину Тревити.
– Кому? – спросил он с нотками плохо скрываемого недовольства в голосе.
– Вон тому максису, – махнула Бетти в конец зала на компанию молодых людей, развлекающих нескольких выпускниц. – Он уже ищет меня. Извините.
И пока господин Пекиш не успел возразить, она растворилась в толпе и поспешила в присмотренное еще во время мазурки с надоедливым кавалером укрытие.
В конце длинного ряда стульев, где в начале вечера адептки ждали приглашения на первый танец, плотная портьера закрывала нишу, заставленную дополнительными креслами, припасенными на всякий случай.
Именно туда Бетти направилась, чтобы избежать навязчивого внимания господина Пекиша.
«Скоро десять, – решила про себя она. – Выйду без четверти и сделаю вид, что никуда не уходила. А там и праздник кончится. Еще одного танца в объятиях этого типа я просто не выдержу».
Беатрис скользнула за портьеру, привалилась к стене, шумно выдохнула и потерла лицо руками. Наконец-то она могла расслабиться и немного прийти в себя.
– Добрый вечер, Беатрис Сонар, – услышала она приятный приглушенный мужской голос и вздрогнула. – Извините, что напугал вас. Я не ожидал, что сюда кто-нибудь заглянет.
– Кто вы? – выдавила Бетти, пытаясь рассмотреть незнакомца в полумраке ниши. – И что здесь делаете?
Мужчина шепнул формулу заклинания, в укрытии стало светлее, и Беатрис смогла разглядеть неожиданного визави. Перед ней стоял высокий широкоплечий господин в шикарном темном костюме, его длинные светлые, будто выгоревшие на солнце волосы спускались за спину. Он выглядел очень необычно, Бетти никогда не видела таких резких, словно высеченных из неподатливого гранита черт лица, тем не менее казавшихся необычайно притягательными и влекущими. Но больше всего ее поразили глаза. Ярко-голубые, в обрамлении густых темных ресниц они смотрели на нее, не отрываясь, и в ироничном взгляде причудливым образом соединялись восхищение, преклонение и еще что-то сродни жажде обладания, но всего Бетти так и не смогла разобрать.