В этот момент директриса поднялась на сцену, поблагодарила всех гостей за чудесный вечер и выразила надежду на то, что они снова появятся в стенах Камелии уже для заключения контракта.
Смотрины закончились, бонна Виклин построила выпускниц перед сценой, девушки сделали слаженный реверанс и неспешно покинули парадный зал под аплодисменты гостей. Директриса, преподаватели и патронесса отправились провожать максисов до выхода из главного корпуса.
Просторное помещение быстро опустело, на полу остались валяться случайно оброненные салфетки, упавшие части бумажных украшений, хлебные крошки и выпавшие из причесок адепток мелкие шпильки. То тут, то там виднелись сдвинутые со своих мест стулья, где-то темнели на обивке мебели небольшие пятна от пролитых напитков, на столах пустовали бокалы и блюда из-под закусок. Служащие затушили свечи на стенах, отключили громадную хрустальную люстру-артефакт, созданную на столичной мануфактуре и подаренную одним из покровителей школы специально для проведения таких вот торжеств, и закрыли двери на ключ. Зал погрузился во мрак.
Завтра утром сюда явятся все горничные школы, наведут привычный порядок, и ничто уже не будет напоминать о прошедшем здесь празднике. Лишь терпкий осадок в душе каждой выпускницы будет точить неискушенные умы тревожными мыслями о том, что ждет их в будущем, если еще до того, как они стали дайнами с их мнением уже никто не считается.
Глава 29
Всю следующую неделю после смотрин Эдман выглядел мрачным и задумчивым. Он был взбешен тем, что ему не удалось отыскать пресловутого знакомого Микаэлы, и чувствовал себя желторотым новобранцем, обведенным вокруг пальца более опытным воином.
Когда директриса объявила об окончании вечера, Эдман специально отправился к воротам, чтобы присмотреть за тем, как гости будут покидать школу, но оказалось, что Атли Баренс уже уехал. Его подпись стояла в журнале и словно насмехалась над облапошенным отставным полковником императорской гвардии.
Эдман попытался расспросить охранников о том, как выглядел этот максис, но они ничего определенного сказать не смогли. Заметили лишь, что господин отличался высоким ростом, на правой руке носил перстень в виде то ли змеи, то ли ящерицы и приехал не в экипаже, а на собственном черном жеребце, явно стоявшим целое состояние. Больше ничего они не разглядели, поскольку лил дождь, и всадник был одет в плащ с глубоким капюшоном, скрывавшим его лицо почти до подбородка. Кроме того, он торопился, быстро расписался на выезде, не слезая с коня, и умчался в сторону Финара.
Не находя себе места от навязчивой тревоги и внутреннего ощущения, что происходят неясные события, тесно связанные с исчезновением Виктории Творф, Эдман бродил по Камелии в поисках чего-нибудь подозрительного или хотя бы необычного. Но все его старания оказались тщетными. Ни запрещенных артефактов, ни особых зелий, ни просто посторонних предметов он так и не обнаружил.
Адептки всех классов вели себя как обычно, только выпускницы стали более рассеянными на уроках, но тем не менее из школы никто не пропадал и даже не отлучался. Новых людей среди служащих или преподавателей не прибавилось. Эдман переговорил с боннами и педагогами, приглядывавшими на смотринах за ученицами, но и они ничего особенного не заметили. Создавалось впечатление, что Атли Баренс приехал на праздник, надежно спрятался в укромном месте, провел там несколько часов, а потом уехал.
Скрепя сердце Эдман написал Вилмору и о визите Микаэлы, и о неучтенных приглашениях, и о своем провале. Он попросил старого друга найти все, что только возможно, об Атли Баренсе и стал ждать ответа.
После праздника школьная жизнь постепенно вошла в привычную колею, и теперь выпускницам предстояло как следует подготовиться к финальному испытанию на звание дайны. Основную часть программы они успели освоить за предыдущие годы обучения, и в оставшиеся два с половиной месяца до экзамена преподаватели собирались повторить с адептками весь пройденный материал.
Эдман составил план занятий, выявил пробелы в знаниях учениц и каждой отдельно указал, над чем именно нужно хорошенько потрудиться. Работа с маной девушкам с каждым днем давалась все легче, и он надеялся, что с практической частью испытания проблем у них не возникнет.
И все же его сильно беспокоила Элиза Хаксли. После ее признания он старался не оставаться с ней наедине ни при каких обстоятельствах. Через пару дней после смотрин она хотела с ним поговорить после урока манологии, но он специально задержал еще нескольких учениц, и Хаксли пришлось уйти ни с чем.