– Хорошо, – отозвалась Бетти, рассматривая собеседника. – Я не стану настаивать. Только хочу сразу предупредить, у меня очень мало времени. Бонна отпустила меня совсем ненадолго.
На этот раз господин Баренс выглядел иначе, чем на смотринах. Он был одет в черную куртку и узкие темные брюки, на ногах у него блестели высокие, начищенные сапоги, а в руках он держал хлыст для верховой езды. Светлые волосы были перевязаны шнурком и больше не спадали на его широкие плечи. Только ярко-голубые глаза смотрели все так же пристально и неотрывно.
– Я не задержу вас. Простите, что так неожиданно дал о себе знать, и доставил вам беспокойство. Но вы не выходили у меня из головы с нашей последней встречи, и я не удержался и написал вам. Расскажите, как обстановка в школе? Слышно что-то относительно тех, кто претендует на контракт с вами? Я справлялся об этом в магической комиссии, но все данные держатся в строжайшей тайне. И я пребываю в полнейшем неведении.
У сидящего напротив нее максиса был такой встревоженный и доброжелательный вид, что в груди у Беатрис защемило, и она не выдержала. Ей так хотелось поделиться с кем-нибудь своими горестями, что она залилась слезами и выложила господину Баренсу все без утайки, рассказав о поведении Пекиша и на смотринах, и в гостиной административного корпуса.
– Теперь вы понимаете, насколько мне отвратительна сама мысль о том, чтобы стать его дайной? – спросила Бетти, с отчаянием глядя на него.
Максис Баренс молчал, плотно стиснув зубы и сжав хлыст в руках.
– Значит, директриса делает исключения для особо важных персон и позволяет видеться с адептками? – наконец заговорил он, и его голос прозвучал непривычно низко и напряженно. – Хорошо, что я решился связаться с вами. Теперь я представляю, с чем мне придется столкнуться на аукционе.
– Так вы тоже будете участвовать? – спросила Беатрис, и в душе у нее вспыхнула пока еще робкая, но так необходимая ей надежда на избавление.
– Безусловно, – кивнул он и, отложив хлыст, взял ее ладошки в свои сильные горячие руки. – А вам бы хотелось, чтобы я выиграл и забрал вас в свой дом?
Беатрис залилась румянцем и отвела взгляд.
– Очень, – прошептала она и украдкой посмотрела на него.
На лице господина Баренса появилась сдержанная, еле уловимая улыбка, а в глазах отразилась уже знакомая Бетти ирония, и еще что-то сродни удовлетворению.
– Тогда вам нет нужды так расстраиваться, – сказал он и погладил ее пальчики. – Я постараюсь оправдать ваше доверие.
– Спасибо, господин Баренс! – выдохнула она, и ее глаза засияли неукротимым восторгом.
– Раз уж мы теперь с вами некто вроде заговорщиков, – усмехнулся он, – то почему бы вам не называть меня по имени? Вы не против?
Беатрис снова почувствовала неловкость и едва смогла выговорить его имя:
– Хорошо, А-атли.
– Прекрасно! – обрадовался он. – Надеюсь, совсем скоро между нами не останется никаких препятствий.
– Верю, что так и будет, – проговорила она, и чувство глубокой признательности к этому человеку затопило ее. – А сейчас мне пора.
– До встречи, Беатрис. Береги себя и ни о чем не переживай.
– До свидания, Атли, – отозвалась она, с сожалением высвободила ладони и направилась к выходу.
Очутившись на улице, Беатрис окунулась в холод и пустоту осеннего вечера, так разительно отличавшиеся от теплоты и уюта кухонного уголка. Ей вдруг невыносимо захотелось вернуться и провести возле Атли еще хоть несколько минут, но она понимала, что это невозможно.
Скрепя сердце Бетти плотнее запахнула накидку и побежала в лазарет, оставляя позади оранжерею и того, кто обещал ей свободу от ненавистного Пекиша.
Следующим утром члены магической комиссии прибыли в Камелию для проведения финального испытания. Директриса лично встретила шестерых мэтров в холле главного корпуса и вместе с патронессой проводила в парадный зал, где по случаю экзамена перед сценой установили длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, а напротив – парты для адепток.
Бонна Виклин привела выпускниц в холл и, велев ожидать своей очереди, скрылась в проходе. Девушки расположились на стульях у стены и, обмирая от страха, начали перешептываться.
– Я так переживаю, что готова съесть целиком рождественский окорок, – призналась Хельга, покусывая ногти.
– Мы же совсем недавно завтракали, – с рассеянным видом отозвалась Беатрис, раздумывая, как лучше себя вести на экзамене.