— Спасибо! — тихо согласилась я, подхватив мысль о собственном вкладе. В конце концов, именно такой должна была стать моя жизнь. Одна большая, красивая, тщательно продуманная ложь.
Ужин состоял из семи блюд, и я взяла за правило откусывать по нескольку аккуратных кусочков от каждого. Профессионализм повара не вызывал сомнений, но вкус блюд был едва мной уловим. Однако с каждым глотком вкус шампанского становился все ярче и ярче.
Мой муж протянул мне еще один бокал после того, как я осушила второй.
В голове у меня уже было немного туманно, но в приятном смысле, как будто день внезапно стал приятнее.
— Ты любишь танцевать? — спросил Игнат.
Я взглянула на него. Он не смотрел на меня, даже не повернул головы в мою сторону, его взгляд устремился куда-то вперед.
Вместо того чтобы ответить на неожиданный и неотрепетированный вопрос, я перебрала в голове все танцевальные направления, которые знала и регулярно репетировала. Я умела не только отлично позировать, но и танцевать, чтобы выглядеть великолепно в любой ситуации, даже на танцполе.
Он вздохнул, опрокидывая в себя еще один стакан темно-янтарной жидкости, которую пил с тех пор, как мы сели. Официант немедленно повторил напиток. Я не знала, что пил Игнат, и не спрашивала. По правилам не стоило задавать никаких вопросов, и я прилежно следовала предписаниям.
— Что ж, если ты умеешь танцевать, это не значит, что ты это любишь, — наконец заметил Игнат, и в его голосе послышались новые нотки, которые ранее я не слышала. — Раз ты не хочешь танцевать, может, пойдем в спальню?
Он посмотрел мне прямо в глаза, и я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Я не могла отвести от него взгляд.
— Как скажешь.
Внезапно он протянул мне свой стакан:
— Это коньяк. Давай, попробуй.
Я сделала глоток и чуть не поперхнулась обжигающей жидкостью. На его лице промелькнула легкая ухмылка. Я явно позабавила его.
— Не любительница коньяка, — заметил он. — Это напиток не для всех. Еще шампанского?
— Да, пожалуйста, — мгновенно отозвалась я. Мне следовало бы беспокоиться о своем состоянии, но в тот момент я бы сделала все, чтобы расслабиться и притупить эмоции. Шампанское с этим, кажется, справлялось.
Игнат тяжело вздохнул:
— Что ж, если ты не умираешь от желания пораньше лечь спать, нам, вероятно, все же следует немного потанцевать.
Он встал, протягивая мне руку. Я позволила ему вытащить себя на танцпол и заключить в объятия.
В животе у меня потеплело: сказалось шампанское и близость к мужчине. От ощущения его рук на моей спине, от вида его широких, крепких плечей становилось все теплее.
Дрожь в моих руках полностью утихла. Спасибо алкоголю!
Его губы оказались возле моего уха, а его голос словно проник в мое тело:
— Возможно, тебе захочется улыбнуться. Фотографии танца, скорее всего, попадут в какие-нибудь новости и, если я знаю свою мать, на самые главные полосы
Я повиновалась, пробегая глазами по его загорелой шее, по его широким, привлекательно заросшим щетиной скулам, по его губам. Мне в очередной раз пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Мне даже не пришлось притворяться, что я потерялась в его серых холодных глазах. Он был так же сосредоточен на мне, как и я на нем, и внезапно стал выглядеть по-другому. Словно ожидал чего-то.
Все мое тело как будто раскалилось. Мои колени немного ослабли, но его руки держали меня так крепко, что эта минутная слабость не замедлила наш танец.
Я позволила ему вести танец, легко следуя его шагам. Слишком легко. Сила и требовательность отдавали почти осязаемую команду, и я подчинялась, двигаясь изящно и грациозно. Он явно был сыном своего отца, мужчиной, созданным для того, чтобы командовать, и я была уверена, что мое тело стало для него ничтожным завоеванием.
Но, возможно, все складывалось не так ужасно, как я думала. Мы хорошо двигались вместе. Естественно. Это был фиктивный брак, но, по крайней мере, нам не требовалось симулировать взаимную симпатию в танце.
Впрочем, Игнат не преуменьшал свои планы, когда говорил, что нам нужно немного потанцевать — после первого же танца он оставил меня в окружении своих братьев.
Да, у него было слишком много братьев, слишком много наследников, конкурирующих за деньги отца. Бедному избалованному Игнату, как и другим сыновьям Марата, приходилось плясать под дудку отца, чтобы получить свой кусок гигантского денежного пирога.
На свадьбу пришли пять братьев моего мужа. Им было от пятнадцати до двадцати девяти лет, и мне пришлось танцевать практически с каждым из них.