— Давай уже по-человечески поговорим, а то всякий раз ссоримся, у нас чуть ли не до драки доходит.
— Что ты предлагаешь? — сквозь зубы выдал парень.
— Вылезем из этой душевой в конце концов. Чистая я. Чистая, — попыталась все перевести в шутку, толкая его потихоньку в грудь.
Но не тут-то было. Разве можно сдвинуть каменную стену? Вот и я не смогла.
— Зато я грязный, — настырно произнес он. Чуть было вслух не вздохнула от разочарования, но разве я ищу легкие пути?
— Если я тебя по-быстренькому вымою, то мы, наконец, выйдем отсюда? — устав бороться с настырным парнем спросила я.
— А сможешь? — о, Господи. Он еще спрашивает. Да я готова искупать красного коня, лишь бы покинуть влажную, паркую комнату. Что-то мне уже стало дурно от насыщенного влагой воздуха. Дышать становилось все сложнее и сложнее. Странно. Вроде бы спокойно переносила нахождение в бане, а в душевой и влажность не такая большая, а мне все равно не хорошо.
— Дорогой, я не только это могу. Поверь мне. У меня очень много скрытых талантов, — я потянулась за мочалкой и гелем для душа.
— Как ты меня назвала? — остановил меня парень.
— Влад. Как еще? — непонимающе уставилась на него. Кареглазый возвышался надо мною, как скала. Красивая скала, надо отметить. Разлет плеч, плоский живот, длинные ноги, не это ли мечта каждой женщины? А если у него еще и женилка хорошо работает, так это, вообще, просто сказка. Уж в полноценности работы агрегата я убедилась на собственной шкуре. До сих пор нега блуждала по телу.
— Нет. Не так. По другому. Повтори, — настаивал на своем.
Да что же он такой вредный? Всегда такой или только сегодня? И как я его назвала? Принялась прокручивать в памяти свои слова.
— Дорогой, — вспомнила я. — Ты об этом? — продолжила прерванное занятие по взбиванию пены на мочалке.
— Ты ко всем своим любовникам так обращаешься? — на меня вопрошающе взирали глаза, со всполохами жидкого огня.
— О-о-о, — не смогла я сдержать стона. — Влад? Что ты хочешь от меня услышать? Единственный ли ты? Нет. Сам понимаешь, что все кто у нас не первые, те вторые. Неужели считаешь, что я всю жизнь прожила монахиней и не имела до тебя никакого опыта в отношениях? Если так думаешь, то глубоко ошибаешься. Так и знай. Мужики у меня были и до тебя, скорее всего будут и после, — а вот это я сказала зря.
Ибо бурная реакция на мои слова не замедлила показаться. Я вновь была притиснута к стене, а разъяренное создание, бывшее когда-то Владом, вращало бешеными глазами и разве что не плевалось огнем.
— Сдурел? — не выдержала я. — Раздавишь, мать твою, — прохрипела от нехватки кислорода. Может пнуть его в детородный орган? Мысль промелькнула и исчезла. Он же потом меня убьет. Да что это с ним такое? Нервный какой-то, я бы даже сказала ревнивый. Вот только непонятно к чему ревновать?
— Никого больше не будет. Запомни это хорошенько, — угрожающим тоном произнес парень с перекошенным от негодования лицом, держа меня за плечи. Хорошо хоть в этот раз душить не принялся, а только пугал устрашая и запугивая.
Это мы еще посмотрим, кто кому будет ставить условия. Вот взяла и сразу же разбежалась, вернее выполнила указание нахала. Как же? Разогналась. Будет он мне указывать что делать, а что нет. Не на ту напал. Но о том, естественно, вслух не сказала, а молвила иное.
— Конечно. Конечно, дорогой. Как скажешь. Если ты на протяжении всей мой жизни будешь так же рьяно выполнять супружеские, тьфу ты, мужеские обязанности, то я, несомненно, не буду иметь никаких других связей на стороне, — поспешила успокоить ревнивца.
Вот даже и не знаю что мне делать? Смеяться или плакать. “Не было печали, купила баба порося”. Это я про свой подбор отца ребенка. Надо же было выбрать из нескольких кандидатов именно того, кто, как я подозреваю, будет компостировать мне мозги еще очень долго. Хотя, надо отдать парню должное в штанах у него спрятан энерджайзер. Главное, чтобы его надолго хватило.
— Не переживай насчет этого. Все потребности будут удовлетворены, — появилось самодовольство в голосе.
— Ловлю на слове, — постаралась скрыть свой скепсис, отведя глаза.
— Ты мне не веришь?
— Вот только не начинай сначала. Сказала — верю, значит, верю. Давай я все же закончу мытье твоего большого тела и мы покинем эту гостеприимную обитель.
Я потянулась рукой, чтобы дотронуться до груди Влада, и в этот миг меня прострелила сильнейшая боль от головы до самого копчика, вдоль всего позвоночника. Мне показалось, что внутри взорвалась сверхновая звезда, настолько сильна была боль. От неожиданности я даже не закричала, а сразу же перешла на ультразвук или нечто подобное. Подобрать название не смогла бы, не до этого было. Как подкошенная рухнула на колени, стараясь сжаться в комочек, а еще желательнее в одну точку, лишь бы только прекратилось это мучение.