Первая волна была острой, но быстрой и резкой, а вот за ней последовали другие. Только теперь боль распространялась от позвоночника по всему телу, с каждой секундой, захватывая все большие участки кожи, ткани и внутренние органы. Кажется, я все таки кричала в голос, но уже не помню. Может быть мне все приснилось. Но разве могут присниться мучения, когда кажется, что в каждую клеточку тела впрыскивают соляную кислоту, которая разъедает тебя изнутри, без передышки, методично, одну за одной частицу плоти, не пропуская ничего.
Крики быстро перешли в хрипы, поскольку голос я сорвала практически сразу же, наверное, были слышны далеко за пределами многоэтажки. Мне показалось, что их могли различить и на другом конце земного шара, настолько сильно орала.
Мое тело корежило, ломало, чуть ли не выворачивало наизнанку, выкручивало, как половую тряпку, отбивало молоточками, дробило на мелкие куски. Я извивалась на полу душевой, ударяясь о стены, билась в конвульсиях, дрожала словно эпилептик. Мне хотелось лишь одного, чтобы это кончилось как можно быстрее. Чтобы, наконец, я умерла и наступила блаженная тьма. Ибо перед глазами взрывались сотни тысяч фейерверков, миллионы разноцветных кругов поглощали друг друга, превращаясь в шары, лопаясь и возникали вновь. Если такая боль возможна при жизни, то каково тогда в Чистилище? Знать о том я не хотела. У меня было дикое желание перестать существовать, вообще. Но свет все не мерк и не мерк и в какой-то миг я различила сквозь радужные круги, сменяющие друг друга лицо Влада.
Он стоял возле одной из стен душевой и спокойно взирал на мои мучения, не предпринимая никаких попыток помочь, как-нибудь облегчить жизнь. Было бы еще лучше, ускорить кончину, так как адская боль не совместима с жизнью.
Но самое удивительным являлось даже не его отношение к случившемуся. Пусть бы он невозмутимо смотрел на меня, не зная как помочь, что сделать, безумно красивый в своей наготе, порочный до кончиков ногтей, но нет. Он наслаждался моими мучениями, настолько сильно, что это его возбудило. Его мужской орган гордо вздыбливался, показывая всю силу порочной страсти парня. И он пытался избавиться от сексуального напряжения, помогая себе рукой. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Кисть Влада с ожесточением скользила по эрегированному члену. В какой-то миг я словно обрела возможность приближать объекты, как то происходит, если смотреть сквозь бинокль. Мой взгляд был направлен в район паха парня и я различила белесую капельку влаги, выступившую на головке члена. Это было единственное, что я запомнила прежде чем вожделенная тьма поглотила меня, избавив от нестерпимых мучений, но предварительно все же смогла выдавить из себя каркающий звук:
— Ненавижу...
Глава 16
Комната раскачивалась из стороны в сторону. Ритм то ускорялся, то замедлялся.
Я опять на корабле? Неужели мы попали в шторм? Черт, а я так и не застраховала свою жизнь. А если повторится судьба Титаника? Или того океанского лайнера, что не так давно затонул в Тирренском море. Неужели меня все же вновь уговорили в туристическом агентстве провести отпуск на воде? Похоже, что да. Эх, гадали мне в юности, что надо держаться подальше от воды, сказав, что она изменит всю мою жизнь. На этом пресловутом престиже все уже помешались и я в том числе. Смысл платить баснословные деньги на путешествие от которого душа в пятки уходит? Я же боюсь морских прогулок стоит только о них подумать. Но нет. Имидж. Сегодня в тренде отдых на кругосветном лайнере. Можно, конечно, было отправиться в Гималаи, это тоже очень креативно, но боязнь высоты пересилила страх перед водой.
Только странная какая-то каюта. Очень напоминает по убранству мою спальню в квартире. Тот же цвет обоев, шторы с ламбрекенами, бра в форме поникшей розы. Неужели мой дизайнер настолько знаменит, что отделывал интерьеры в заграничных номерах? Вроде бы никакой информации о том не сообщали. Наверное, попался очень скромный. Не пожелал выставляться. Не даром он мне понравился. Такой культурный и воспитанный мужчина. Чем-то напомнил дедушку Ленина в молодости. Я еще по этому поводу посмеивалась про себя...
— Проснулась, спящая красавица? — мужской голос вывел из состояния задумчивости и созерцания обстановки комнаты.
— Кто здесь? — я не узнала собственный голос. Это не я, а кто-то другой прокаркал еле слышно. Что с моими связками? Я ощущала боль при произнесении каждого слова. Неужели я заболела, да так сильно, что они пострадали. Скорее всего. Ведь уже как-то так было. Давно, но было. Легкая простуда трансформировалась в нечто большее и страшное, такое, что меня еле-еле откачали, дав понять родственникам, что еще немного и они бы заказывали памятник на могилку. Слава Богу в небесной канцелярии все входные билеты были распроданы и свободных мест не оказалось. И я осталась без места. В итоге до сих пор топчу нашу бренную землю. Что-то я отвлеклась.