Джинни задумчиво улыбнулась.
– Хорошо, не будем об этом говорить. Но ты права – у тебя нет другого выбора. Знаешь, что я тебе скажу: на свете нет ничего лучше детей.
– Надеюсь, что я соглашусь с тобой, когда он… будет у меня.
– Я не сомневаюсь, Мегги. – Виргиния нежно похлопала ее по руке. – Обещаю, что так и будет.
Не решаясь продолжить разговор, младшая сестра на мгновение замолчала.
– Проблема в том, что… – голос ее осекся, – мне необходимо… ну, необходимо…
– Да-да, я знаю, – не дала закончить Виргиния.
– Только думаю, что я не смогу сделать это.
– Да что ты! Конечно, сможешь! Через это проходят все женщины, и я прошла, и у тебя тоже получится. Я уверена в этом.
– Но ведь у тебя совсем другое дело. Ты любишь Лоренса, а он тебя. И, когда есть любовь, все остальное происходит само собой.
– Согласна, обоюдная любовь помогает. Но не думаю, что все выходит «само собой».
С удивлением Мег посмотрела на сестру.
– Что ты хочешь этим сказать? Разве, когда два человека любят друг друга, они не оба хотят…
– Мужчины, – мягко поправила Виргиния. – Большинство женщин, и я в том числе, спокойно бы прожили и без этого… Только ради ребенка мы соглашаемся и терпим, – добавила она и ласково посмотрела на свою девчушку.
– О Джинни, неужели это так ужасно?..
– Нет-нет, не бойся. Просто, когда Бог создавал людей, он больше думал о мужчинах, чем о женщинах. Тебе в самом деле не стоит бояться. У нас есть множество способов, чтобы облегчить это.
– Какие?
– Ну… – Она убедилась, что никто из детей не подслушивает, и продолжила: – Например, я в это время думаю совсем о другом.
– О чем?
– О хорошем весеннем дне, о новой шляпке – о чем угодно, только не о том, что происходит со мной в эту минуту.
– Это причиняет тебе боль, правда? Виргиния покачала головой, поднялась и положила спящего крепким сном ребенка в кроватку.
– Не совсем. Хотя да. Когда это происходит в первый раз – да. Но потом ты привыкаешь и не чувствуешь боли. Особенно если закрыть глаза и все это время лежать неподвижно.
– Боже ты милостивый, – застонала Мег.
– Не волнуйся, Мегги. Женщины терпят все это уже не одно тысячелетие.
Меган неуверенно взглянула на сестру.
– Еще меня интересует…
– Да, слушаю, дорогая. – Не получив ответа, Джинни села рядом. – Давай, не стесняйся. Кому ты еще можешь задать такие вопросы?
– Сколько раз нужно… ну… с мужчиной, чтобы появился ребенок?
– У всех по-разному. Одним, как, например, мне, совсем немного, но другим порой приходится очень и очень долго ждать.
– Ты думаешь, одного раза будет недостаточно?
– Пожалуй, да. Иногда так бывает, но очень редко.
– И этим занимаются каждую ночь? – прошептала Мег, неуверенная, что хочет услышать ответ.
– Нет же! Как у других, не знаю, а у нас это случается по субботам.
– А почему по субботам?
– Не знаю. Вероятно, только в этот день у Лоренса возникает желание. Думаю, что у других мужчин точно так же. Но это и к лучшему. На следующее утро все женщины, к кому были особенно нежны мужья, могут пойти в церковь и попросить у Господа Бога ребенка. – Улыбаясь, она с любовью посмотрела на Анжелу. – И иногда Он откликается на наши просьбы.
– И беременной тоже быть ужасно?
– Нет, совсем нет! Это чудесно, если не считать первых нескольких месяцев, когда каждое утро ты чувствуешь легкое недомогание. – Наклонившись, она прошептала: – Когда ты беременна, мужчины прекращают настаивать на своих супружеских правах до тех пор, пока не родится ребенок.
– Так, значит, целых девять месяцев ты можешь не…
– Да, – улыбнулась Джинни. – Только, если женщина в положении, это вовсе не значит, что она не может этого. Я слышала, многие продолжают заниматься этим до родов!
Мег вздрогнула.
– Это так отвратительно!
– Конечно, но, по всей вероятности, это возможно.
– А какой в этом смысл? Если женщина уже стала беременной, зачем ей делать это?
– Все очень просто. Мужчинам это доставляет большое удовольствие. И если их жены не в силах отказать, им приходится соглашаться на уговоры мужей.
– Слава Богу, что со мной все будет по-другому.
– Почему же?
– Потому что, когда я стану беременной, я никогда не позволю Джеффу делать это.
– Не думаю, будто что-то можно предвидеть, Мегги. Испытав хотя бы раз удовольствие на супружеском ложе, мужчина не так-то просто отстанет от жены. Знаешь, даже самые чуткие и внимательные мужья надеются продолжить это, как только родится ребенок.
Мысль о том, что ей придется до конца своей жизни сносить страсть Джеффри Уэлсли по субботам, привела Мег в ужас.
Увидя испуг сестры, Виргиния попыталась ее успокоить.
– Знаешь, – она подлила немного кофе, – во всем этом есть кое-что приятное.
– Правда? – повеселела Мег. – Что?
– Иногда, после того как все кончится, Лоренс становится очень и очень нежным. Он долго обнимает меня, целует, ласково гладит по спине…
– Но ты сказала – только иногда?
– Мм… да. Обычно, удовлетворившись, он сильно устает и быстро засыпает.
– Как, просто засыпает?
Виргиния немного помялась.
– Да, поворачивается на бок и засыпает. Но, – поспешила добавить она, подняв указательный палец, – мне все равно приятно.
– Почему?
– Потому что я осознаю, что сделала его счастливым.
Меган закрыла лицо руками.
– Омерзительно! Я думаю, у меня ничего не получится.
– Нет, у тебя все выйдет. Только следует привыкнуть.
– Знаешь, – нервно проговорила Мег, – я могу просто-напросто убить этого проклятого Питера Фарнзворта.
– Мег! – почти прокричала Джинни, ошеломленная безрассудностью сестры. – Ты никогда не должна говорить подобного!
– Прости, что пугаю тебя, но клянусь, что могу сделать это. У меня не хватает сил терпеть свое безвыходное положение. Я ни в чем не виновата – и вот я должна покориться мужчине, которого не люблю, и родить ребенка, которого совсем не желаю.
– Я обещаю, когда у тебя появится ребенок, ты захочешь его, – успокаивала Виргиния. – И, если волею судеб ты оказалась в такой ситуации, ты, наверное, уже ничего не изменишь. Просто скажи себе, что, как только ты зачнешь ребенка от Джеффри Уэлсли, все на этом и закончится, и тебе станет легче. Представь, в награду ты получишь прекрасного и драгоценного малыша.
Долгое время Меган, покусывая нижнюю губу, обдумывала слова Виргинии и в то же время умирала от желания задать вопрос, который мучил ее уже весь день.
– Что-то случилось? – спросила старшая сестра, видя, что Мег обеспокоена еще чем-то.
Щеки сестры зарделись от смущения.
– Что… на тебе, когда все это происходит?
Виргиния с удивлением посмотрела на нее. Почему именно этот вопрос привел ее в замешательство? Ведь она сегодня задавала и более интимные вопросы.
– Глупенькая, все надевают обычно ночную сорочку.
Меган выдохнула с большим облегчением.
– То есть тебе не нужно быть… голой?
– О Боже, нет, конечно же. Мы с Лоренсом никогда не позволяли себе быть раздетыми в присутствии друг друга. Если хочешь знать, то и я, и Лоренс переодеваемся за ширмой и ложимся спать без света.
– Тогда как ты…
– Приподнимаю сорочку до пояса, и он делает то же самое… – Теперь был черед покраснеть Виргинии.
Меган слегка сморщила лоб, вспомнив свои безрезультатные поиски этим утром. Как только муж ушел, она тут же отправилась в его спальню и тщательнейшим образом обыскала ее. К своему полному разочарованию, Мег не нашла ничего даже близко похожего на ночную рубашку. В шкафу аккуратно висели брюки, на полках лежали рубашки и нижнее белье, в бюро стояли бритвенные принадлежности. И это было все. Ей не удалось ничего отыскать и среди простыней и одеял, когда она застилала кровать. Либо он ложится в кровать без ничего… либо спит в одежде.
Все утро она убеждала себя, что скорее всего Джеффри, упаковываясь, забыл положить ночную рубашку и что он обязательно прихватит ее с собой, когда приедет в следующую пятницу. Но все это казалось слишком неправдоподобным. Он же не забыл взять книгу. Она своими глазами видела ее на тумбочке. А если мужчина берет с собой книгу, то он, конечно же, будет помнить и о ночной рубашке.