Я не узнавала его. Не узнавала своего Донгу. Нет–нет, это не он. Быть может, этот Дух загробной жизни что–то напутал, и вернул в тело моего возлюбленного кого–то другого?
– Нам было хорошо вместе, – прошептал Донгу, легко касаясь моей щеки, – но ты все испортила.
– Ты не знаешь, что я сделала, чтобы спасти тебя, я пожертвовала самым дорогим. Собой.
– Ты обманщица.
– Прости.
Я не ожидала, что начну извиняться, но это оказалось выше меня. По щекам текли слезы. Я вопила.
– Прости, прости, я все расскажу! Только не гони меня! Я люблю тебя!
– Какая жалкая…
– Прости, я не хотела обманывать. Я все сделала для того, чтобы быть с тобой, все для того, чтобы ты открыл глаза. И получилось! Ты очнулся.
– Ты ничего не сделала. Ты даже у постели моей не сидела.
– Да потому что я была… да неважно, ты клялся мне в любви, или уже забыл? Забыл?
– Ты наивная, – рассмеялся Донгу, – очень наивная. Веришь всему, что слышишь, раз думала, что я смогу полюбить такую как ты.
– Донгу…
– Такую жалкую.
– Я не жалкая!
– Конечно, жалкая. Ты так сильно хотела сладкой жизни, что притворилась наследницей богатого рода и вцепилась в меня, а я верил. Но ничего, меня не проведешь!
Я упала перед ним на колени, вцепилась в ноги.
– Я скажу правду. Кумихо. Все дело в том, что я Кумихо!
И тут я поднялась на ноги и глубоко вдохнула. Хорошо. Пусть он увидит. За спиной появились хвосты. Девять. Девять белоснежных светящихся хвостов. Я рисковала всем. Всей своей жизнью. Но все для того, чтобы Донгу поверил мне. Поверил и простил.
– Так ты… – у него исчезли слова.
– Да, я Кумихо. Лисица!
– Невозможно.
– Знаю! – я снова опустилась перед ним на колени, – я не должна была так поступать. Но я боялась, что ты не поймешь. О нас ходят всякие слухи. Но я не причиню тебе вреда, я люблю тебя. Я боялась, ты испугаешься, но сейчас знаю, нет, ты поймешь!
– Конечно, пойму, – пробурчал Донгу, – это так неожиданно.
За спиной ахала его мать, но я не обращала внимания на эту женщину. Пусть реагирует, как хочет.
– Прости меня, – продолжала я, – да, я лгала, но это ничего не меняет. Не меняет моих чувств!
Я никогда еще не плакала так много. Он должен понять, конечно, должен. Это же Донгу.
– Не бойся, я все та же! И я другая лиса, не такая, как мои сестры. Я добрая.
– Да, конечно, добрая.
Донгу опустился ко мне на пол и обнял. Я облегченно выдохнула и зарыдала сильнее. По телу разлилось приятное тепло. Он понял, конечно, понял. Хорошо, что я сказала. Больше между нами нет никаких тайн.
– Ты ведь любишь меня? – прошептала я, – на самом деле любишь?
– О, конечно, милая.
– Прости, что лгала тебе.
– Ничего, милая.
Я чувствовала его запах. Самый желанный запах на свете. А потом заболел затылок. Резкая боль. Безумная боль. Хотелось закричать, но звук не шел. Перед глазами темнело. В руках Донгу держал дубину, которой ударил меня. А в его глазах горела ненависть. Я потеряла сознание.
Глава 4: Казнь.
Глава 4
Я стояла прикованная к столбу. Сил нет. Голова тяжелая от пролитых слез. В меня бросали испорченную еду и кричали, что я Лиса. Проклинали. Меня так много проклинали, что в какой–то момент я перестала различать чужие голоса, все смешалось в один гул.
Я хотела ненавидеть всех этих людей, но сил на ненависть не было. Я прикрыла уставшие глаза. Донгу предал меня, как только узнал мою личность. И вот я здесь, оставлена умирать. Казнь Лисицы. Вот так называется данное мероприятие. Краем уха слышала, как звенит меч. О да, меня прирежут именно этим мечом. Удар. И прямо в сердце. Интересно, а умирать больно? Я горько ухмыльнулась, вот Дух загробной жизни удивится, когда увидит мертвую меня. Наверняка он даже посмеется.
Я хотела заплакать, но сил не осталось и на это. Подул легкий ветерок. Стало дышаться чуть легче. Да, хорошо. Пусть моя смерть будет такой. Я всегда любила ветер.
– Мира, – послышался голос Донгу, – нет, ты не заслуживаешь иметь имя. Просто Кумихо! Злой дух! Лисица, пожирающая чужие сердца. Ты умрешь! Есть что сказать на прощанье?
– Береги себя, Донгу, – прошептала я, – и постарайся прожить так, чтобы не оказаться в Преисподней.
– Ты проклинаешь меня? Вы слышали, это чудовище прокляло меня!
Я сипло рассмеялась. Не верилось. И в этого человека я была влюблена? Ради этого человека приговорила себя к рабству? Одно радует, если я умру, то так и не стану служить Менбусину.
– Меч! – скомандовал Донгу.