– НЕТ! Ни за что!
Отказываюсь участвовать в играх по его правилам и рывком спешу отстраниться. Неистово дергаю руками и ногами…
Подкидываюсь и резко сажусь, дико озираясь по сторонам.
Пусто. Господи, пусто. Огня нет. Кошмара нет. Все в порядке. Со мной всё в порядке. Я в безопасности. На кровати в собственной спальне. Жива, здорова и невредима.
А всё привидевшееся – не более чем очередной кошмар.
Кошмар, Даша. Успокаивайся.
Провожу ладонями по лицу, растираю щеки, вместе со слезами смаргиваю ужас прошлого и протяжно выдыхаю. Медленно втягиваю новый глоток воздуха и, выпятив губы трубочкой, еще раз выдыхаю.
С каждым разом получается все легче и спокойнее. Вот и замечательно. Не дело это – соревноваться с загнанной лошадью. Надо приходить в себя. И сердце надо успокаивать, а то несется галопом, неугомонное, будто грудную клетку пробить торопится.
– Это сон. Просто дурной сон. Огня нет, – проговариваю вслух свой страх и, смахнув с лица растрепавшиеся во сне волосы, настраиваюсь на позитивную волну. – А у меня все хорошо.
Сгибаю ноги в коленях, обхватываю их руками и устремляю взгляд в окно, где уже во всю светит солнце.
Конец лета. Надо не грустить, а радоваться оставшимся погожим денькам, наслаждаться солнцем, теплым ветром и яркой зеленью. А то расклеилась, понимаешь ли, будто кисейная барышня.
Нет. Это совсем не дело. Подумаешь, конверт с приглашением от Шаталовых получила. В первый раз что ли? Нет, конечно. Сколько этих конвертов за два года у меня было? Десятка два точно, а может и больше.
Хочу – не хочу, а я – член семьи. Тоже Шаталова. Вот и получаю приглашения.
И на мероприятия их снобские хожу. Всегда хожу, иначе нельзя. С родственничками мужа и им самим юлить нельзя. С ними вообще ничего лишнего нельзя. Следят за каждым шагом, контролируют, держат руку на пульсе и душат, душат, душат.
Захочешь – не отмахнешься.
Кривлю губы в едкой усмешке.
Кто б знал, как я устала. От брака-ширмы устала. От давления и угроз устала. От вранья постоянного. От них самих, всех Шаталовых до единого.
Как мне всё осточертело, боже. Послать бы их дружной гурьбой в бездну, бросить здесь всё без сожалений, сбежать на край света… и вдохнуть, наконец, свежего воздуха, не испоганенного шантажом и ложью.
Нельзя.
Мне ничего нельзя.
Чувствую себя бабочкой, надежно пришпиленной иглой. Понимаю, что всё, свободы уже никогда не будет, скоро совсем засохну и сдамся, но в душе бьюсь, бьюсь и наивно мечтаю вырваться из ловушки на волю.
– Глупости всё. Мне с ними не совладать, – приземляю себя резко и поспешно выбираюсь из кровати.
Какой смысл сидеть и себя жалеть? Лучше кофе сварю. Вот уж что-что, он точно отлично умеет поднимать настроение. А приём по случаю юбилея Льва Семеновича – ничего, переживу.
Только ненавистному свекру долгих лет жизни желать не буду. Не умею настолько лицемерить. Пусть словесными кружевами на радость папаше и публике муженек занимается. Он это любит. Пиз…бол из него вообще великолепный.
С меня же будет достаточно подобрать себе соответствующую статусу дорогую упаковку, а дальше весь вечер помалкивать и улыбаться. В общем, играть хорошо заученную роль той самой бабочки, призванной украшать коллекцию.
***
– Даша, я во дворе. Сейчас поднимусь, – произносит Ярослав без четверти семь, как только я принимаю вызов.
Ни «здрасти», ни «привет», сразу к делу.
Ну да, зачем впустую тратить время на ту, которую уже получил? То ли дело свежая кровь… вот там, наверное, изгаляется.
Нет, я не ревную и не злюсь. Давно ровно. Да и лень тратить на Ярика эмоции, пусть даже отрицательные. Хотя, если бы он, как нормальный мужик, подписал бумаги на развод и насовсем ушел к своей небракованной, расщедрилась бы и на искреннюю улыбку, и на «большое спасибо», высказанное от души.
Но нет, не всю кровь из меня высосали, раз не отпускают.
– Нет. Не надо ко мне подниматься, – отказываюсь, как и он, отметая нормы приличия. – Сама спущусь через три минуты, – ставлю в известность и сбрасываю вызов.