— Что вы там всё пишете, мадам? — недовольно пробурчала она. — От учения жены все беды, поверьте. Кара, вон, тоже учёная, а не женился господин на ней.
Я только отмахнулась и снова задумалась над чистым листом. Надо напирать на присутствие метрессы в доме новобрачных. Это уже ближе к теме.
Я принялась писать. Выплеснула на бумагу все горести, всю обиду женщины, которой открыто пренебрегали. Так, подожди, Софи, муж скажет, что регулярно посещал мою спальню, пренебрежения не было.
При воспоминании о его страсти меня накрывало волной тошноты. Всё тело ныло, будто побитое. Я ощущала себя растоптанной, преданной в лучших своих надеждах, породистой кобылкой, от которой ждут жеребца. А потом ещё одного, и ещё.
Я приказала подать вина, чтобы унять тошноту.
— Вам нельзя, мадам! Семя не закрепится!
«Вот и пусть!» — мстительно подумала я, а потом ощутила спазм внизу живота. Тогда он придёт снова.
Впрочем, он и так будет приходить, пока я ему не надоем.
Так шепталась Жанна с молоденькой служанкой, когда я самолично спустилась на кухню за съестным. Есть много новобрачной тоже не полагалось, считалось, что это мешает зачать дитя, отвлекая крови на желудок.
— Ох, бедная моя госпожа! — говорила Жанна трём служанкам. Те за рассказы обо мне угощали её остатками с пиршества. — Господин в своём праве, но она такая тоненькая, такая чистая.
— Была, — ухмыльнулась толстая повариха. Они с Жанной были ровесницами, но выглядела последняя не в пример лучше. И морщин меньше, и кожа лица и рук не такая сморщенная. Жар печи и ледяная вода красоты женщине не добавляют.
В моём доме служанки тоже быстро теряли молодость и привлекательность.
— Ладно тебе, не стращай! — Жанна махнула рукой, но в голосе я уловила тревогу.
С моего места было всё видно, и я стояла ни жива ни мертва, боясь, как бы меня не обнаружили. Слуги откровеннее между собой, чем с господами.
— А я и говорю: была. Тут и прежние три жены невинными были, а поди ты, никого нет на этом свете. Помяните моё слово, не дай Господь, — тут все перекрестились, — но и эта отправится на небеса.
— Не каркай, Леа! — одёрнула её Жанна, и тут же вступил молоденький женский голос. Говорившей едва минуло пятнадцать.
— А правда, про проклятие графа? Что все его жёны, как только разделят с ним ложе, обречены? Это же первая жена его прокляла, мать виконта, да?
— Глупости! — сказали сразу двое старших, но их поспешность заставляла задуматься. Было ли проклятие?
— Вон Кара ещё при прошлой жене с ним блудила, а видишь, жива. Жаль, ребёночек её не прижился на свете, так то дело наживное!
— Иди уже, — шикнула повариха на Жанну. —Не оставляй госпожу одну, сейчас спустится, вопросы задавать начнёт, а что ты скажешь? Муж ваш, де, уехал с метрессой на охоту?
Я поспешила к себе, стараясь не шуметь. Одно я уяснила точно: муж мой открыто живёт с метрессой, она заняла место, полагающееся мне, вот и повод написать королеве.
Села за столик и начала изливать душу защитнице дворянства. Писала сумбурно, но старалась изложить суть. Потом перечитала и переписала набело. Пусть у меня будет два письма.
Только с кем отправить?
— Я вам сладких эклеров с тёплым чаем принесла, мадам. Подкрепитесь.
Жанна вернулась с подносом. Она была излишне любезна, почти по-матерински добра, но после всего услышанного я знала: здесь мне никто не друг. Слуги служат господину, они не станут исполнять прихоть молодой жены графа, которой вдруг вздумалось написать бумагу.
— Я хочу съездить к матери, Жанна. Вели приготовить прогулочное платье.
— Ох, не знаю, мадам, его сиятельство не давал такого распоряжения.
— Я возьму с собой тебя и ещё одну служанку. В чём тут загвоздка?
Жанна поставила поднос на комод рядом с кроватью и долго не отвечала. Я не торопила её, чувствовала, что она собирается с духом, чтобы ответить.
Наконец, повернулась ко мне с выражением неловкости на красивом лице:
— Ваше сиятельство, простите меня, позвольте сказать как есть. И вам будет проще понять, и мне не надо замалчивать. У меня от этих думок голова болит, и руки не слушаются.
— Говори!
Я повернулась на стуле и постаралась выпрямить спину до ломоты в пояснице. Пусть не думают, что я маленькая купчиха, с которой можно не считаться. Что я здесь ненадолго.
— Господин граф приказал мне, чтобы вы пока не знались с родителями. Вам скоро ко двору ехать, а там у его сиятельства много недоброжелателей. Их сиятельство и так в немилости у их величества, — последнюю фразу она добавила шёпотом и крестясь.
— Почему? — спросила я растерянно.
Значит, я должна буду оборвать связи с родителями? Я понимала, что, выйдя замуж, жена принадлежит мужу, но не повидаться с матерью!