Все дворяне кажутся простым людям небожителями, полным всяческих достоинств.
Мы ехали по гладкой дороге, мимо проплывали ухоженные поля, садики со светлыми домами, некоторые были украшены разноцветными лентами или полотнищем, с вышитым на нём гербом королевской семьи. Волк, попирающей передней лапой куропатку.
Нас остановили на первой заставе. Проверили документы, стражник долго всматривался в моё лицо, но пропустил. На третьей заставили выйти всех.
Начальник местной стражи сказал моему мужу, обращаясь с ним хоть и вежливо, но без должного почтения:
— Ваше сиятельство должны повернуть обратно. Его величество отдал приказ вернуться вам с супругой и домочадцами в графство Моран и ожидать там дальнейших распоряжений.
Я ахнула, муж заскрипел зубами и со злобой посмотрел на меня, наверняка подсчитывал в уме, сколько потратил впустую на мои наряды и драгоценности, припомнил происхождение, а я поймала взгляд виконта и поняла, что в итоге во всём станут винить меня.
В несчастьях семьи всегда виновата женщина, а в возвышении видят заслугу мужчины.
А когда граф узнает, что я не беременна, то меня и вовсе ждёт Ад!
Так повелось в нашей глуши, в которую я возвращаться не хотела.
Не знаю, откуда взялась смелость, но я обратилась к начальнику стражи, уже собиравшемуся давать подчинённым знак, чтобы разворачивали карету:
— Господин, у меня письмо к её величеству. Прошу пропустить, я взываю к аудиенции, положенной мне по титулу. По праву заступничества и высшей справедливости!
4.1
Вот и пригодилась наука, вбиваемая в меня палкой наставницей, приставленной Робертом! Я освоила и манеры, и даже слова, которыми подобается просить о таком важном деле.
Всем дворянкам известно, что долг королевы — выслушивать подобные жалобы, но лишь один раз от каждой знатной дамы. Поэтому некоторые приберегали этот раз на крайний случай.
У меня вот такой как раз настал.
— Простите мою жену, — буркнул Роберт, схватив за рукав платья с такой силой, что чуть мне его не оторвал. — Она не в себе.
— Только стала графиней, а уже к королеве собралась, — засмеялся виконт, но начальник стражи так посмотрел на него, что тот сделал вид, что поперхнулся.
— К её величеству, вы хотели сказать.
— Именно, господин. Простите.
Снова закашлялся в кулак, а я воспользовалась общим замешательством.
— Господин начальник заставы, простите мою дерзость, но я составила письмо к её величеству по всем правилам. Прошу вас пропустить нас, дело не терпит отлагательств.
Достала незапечатанный конвертик и показала на надпись, сделанную собственноручно.
— Принято запечатывать личным знаком, — нерешительно ответил тот, к кому я обращалась.
— У меня его ещё нет, господин. Его сиятельство обещал, но у нас в поместье столько дел.
Пусть теперь стоит и краснеет. За месяц не смог выправить жене личную печать, как полагается в приличных домах!
Муж смотрел на меня, как разъярённый бык на мешавшийся на его пути покосившийся забор. Вот сейчас разбежится — в и в щепки!
Меня трясло, как в лихорадке, пока начальник заставы раздумывал, что ему делать с моим конвертом в руках. Я понимала, что если не сработает, то Роберт меня прибьёт. Как пить дать, когда узнает о том, что не беременна.
И займётся поиском пятой жены.
Значит, бухнусь в ноги этому стражнику, но не дам себя увезти.
К счастью, до этого не дошло.
— Оставайтесь все здесь, я сейчас узнаю, — начальник стражи удалился в будку, чтобы доложить на ближайшую заставу.
Обычно для того требовалось не более получаса: магическая птичка работала без сбоев, особенно по ведомству безопасности. Но эти полчаса мне ещё надо было провести в присутствии мужа и пасынка.
К счастью, наедине нас не оставили. Стража поглядывала с любопытством на разворачивающуюся драму.
— Живо в карету! — цыкнул на меня муж, схватив за плечо. Снова останется синяк. Ещё один.
Надеюсь, что последний.
— Отпустите меня, ваше сиятельство! На нас смотрят, — я сказала это нарочито громко, чтобы стража воспрепятствовала моему похищению.
Сяду в карету — и она умчит меня восвояси.