Меня сопровождал молодой и щуплый, маленький вертлявый человек в чёрном сюртуке, представившийся господином Тагмаром, секретарём первого министра его величества. От него разило любопытством и чёрным перцем. Он всё выспрашивал, что у меня за надобность к её величеству, но я отмалчивалась.
Лучше при дворе казаться дурой, так учил меня муж. И вот сейчас я следовала его советам.
Наконец, мы прибыли. Королевская резиденция была огромным парком, внутри которого располагались как самый большой дворец, так и домики поменьше, но в едином бело-голубом стиле.
Я смотрела на всё это позолоченное великолепие, на идеально выстриженные из деревьев фигурки птиц и зверей и думала о том, что всё плохое теперь позади.
— Позвольте проводить вас. Негоже, чтобы вас видели, — шепелявил господин Тагмар.
— Почему же, господин?
Я изобразила полное неведение и захлопала глазками.
Секретарь только вздохнул, но обстоятельно разъяснил, загибая пальцы:
— Вы выглядите так, будто вас из гущи битвы вытащили.
Да, это недалеко от истины, но в той битве я выиграла!
— Вы незваная гостья, и её величество уступила вашей просьбе лишь по древнему обычаю этой страны. И у вас деревенские манеры, простите мою прямоту, графиня!
Скорчил физиономию и сделался похожим на гнома с картинки из детской книжки, которую читала мне мама.
— Научите, как себя следует вести, господин Тагмар! Умоляю!
Я сложила руки так, чтобы он видел: я искренна. Для маленького человека нет ничего более утоляющего жажду признания, как просьбы дворянки. Пусть и из деревни, пусть ещё вчера она была ровней этому человеку, но кто при дворе помнит о том, что было вчера?
Карьера придворного подобна жизни мотылька: либо сгоришь в огне монаршего гнева, либо тебя безжалостно выгонят прочь.
Всё это говорил мой муж, когда беседовал с сыном в столовой, думая, что я сплю наверху. А я слушала и запоминала. Знала, что пригодится.
Надеялась и молилась о том.
— Не устраивайте сцен! На нас смотрят!
Я повернулась в том направлении, куда глядел мой провожатый, и заметила трёх девиц, разодетых, будто диковинные птицы. По сравнению с ними я и вправду выглядела простушкой. Если бы меня не побил муж.
Три светловолосые гарпии дружно захихикали, а одна даже изобразила мою походку.
Ладно, на куриц внимания не обращаем. Я здесь по другой надобности.
Господин Тагмар отвёл меня в один из маленьких одноэтажных домиков возле пруда. Мы шли пешком, нас обгоняли лёгкие кареты, в которых гуляли дамы с кавалерами. Я слушала беззаботный смех, причудливый говор, из которого не понимала доброй дюжины слов, и ловила себя на мысли, что боюсь опозориться.
— Научите, господин Тагмар! Я очень хочу произвести приятное впечатление на её величество! — снова вернулась я к разговору, когда меня поселили в двух крошечных комнатах, а к дверям домика приставили двух стражников.
— Боюсь, даже если у вас было бы чем меня отблагодарить, графиня, это непосильная задача! — хмыкнул провожатый. Он специально называл меня не «ваше сиятельство», а «графиня», как если бы был по положению выше. — Дожидайтесь, пока о вас вспомнят.
Наглец поднял одну бровь выше другой, словно сам сомневался, что это произойдёт, и вышел, аккуратно затворив створки дверей в просторной столовой, где меня оставил.
— Ваше сиятельство, я буду вашей служанкой. Я приготовила чаю с молоком с дороги, велела подать эклеров, — молоденькая девица с тёмными пятнами на лице и руках поклонилась мне со всем почтением, какого я не видела даже у Жанны. Она была рослой, крепкой, но лицом миловидна, даже пятна не портили таких ярких тёмных глаз!
Это потом я поняла, почему ко мне приставили Анни. Совсем не потому, что она одна справлялась за троих и могла так ловко обслужить госпожу, что той не надобны были остальные горничные. Но тогда я обрадовалась тому, что в лице Анни не угадывалось того брезгливого выражения, которое я читала не только на лицах господ здесь, но и их слуг.
— Если вы хотите иного, то скажите мне. Я быстро запомню ваши вкусы, моя госпожа.
— Я здесь ненадолго, — улыбнулась я, позволив снять с себя дорожную накидку. — Мои вещи пока не прибыли.
Тут я запнулась. И не прибудут: муж не разрешит.
Слава Создателю, если он вообще сюда не заявится. Вроде ему дозволения не дали, но кто знает!
Весь остаток дня я боялась и носа высунуть наружу, хотя Анни, смущаясь и краснея, объяснила, что стражники разрешат посидеть в маленьком садике на скамейке.