И собирался идти дальше, я это почувствовала. И не могла позволить, чтобы вот так уплыл мой единственный шанс.
— Монсеньор, разрешите обратиться. Это касается пожертвований.
Стоило произнести последнее слово, как алая сутана резко остановилась, и носки мягких бархатных туфель повернулись ко мне.
Подоспевший секретарь, до того державшийся в тени, по знаку кардинала помог мне подняться с колен.
— Как вас зовут, дочь моя? Я раньше не видел вас здесь.
— Графиня Софи Жанис Моран, монсеньор. Я здесь впервые, но я смею заверить, что буду счастлива помочь вашему преосвященству в его трудных богоугодных делах.
Не знаю, откуда я нашла все эти слова, но стоило начать говорить, как я почувствовала крылья за спиной. Меня слушали, и хотя я не смела поднять глаз, понимала, что мною заинтересовались.
И важно удержать этот интерес как можно дольше.
— Я сейчас спешу с докладом к его величеству. Что у вас за нужда здесь?
— Графиня приехала на аудиенцию к её величеству и уже уезжает обратно к мужу, — тут же вставил секретарь.
Меня снова попытались оттеснить, но на этот раз я могла побороться за право быть правильно понятой.
Решилась на дерзость, подняла глаза на кардинала. Им оказался человек с непропорционально маленькой головой на крепких плечах. Если бы не этот дефект, можно было назвать его привлекательным. И взгляд тёмных глаз казался невероятно цепким, будто паучьим.
Такой всё примечает несмотря на относительную молодость. Кардинал едва ли был старше моего мужа.
— Вы получили то, чего желали, дочь моя?
В этом вопросе я почувствовала предложение. Если правильно пойму его и откликнусь, то всё возможно.
— Нет, ваше превосходительство. Не все наши желания угодны Создателю, но я горю новой искрой: быть полезной Ему и всем, кто Ему служит.
— А что там вы говорили насчёт пожертвований? — поморщился кардинал, продолжая сжимать в руках какие-то свитки.
Вероятно, он спешил. И мне надо не медлить.
Церковники любят золото не меньше, чем облик Создателя.
— Я готова жертвовать на благие дела, монсеньор. Я на всё готова ради помощи нуждающимся, — с жаром ответила я и поцеловала костлявую руку кардинала, унизанную перстнями с рубинами. Такими крупными, каких я не видела на пальцах королевы.
— Ваше рвение, дочь моя, похвально. Сейчас многие позабыли о своём месте в этом мире, — кардинал поморщился и кинул взгляд на секретаря первого министра. — Не собирайте сокровищ на земле, так сказано в Писании. Я пришлю за тобой, дочь моя.
И кардинал так посмотрел на господина Тагмара, что тот поклонился.
Я смотрела вслед кардиналу и не двигалась с места. Вдруг, если сойду — то потеряю эту тонкую нить!
— Я вынужден доложить о вашем неподобающем поведении её величеству!
— Своему хозяину, вы хотели сказать? — повернулась я к Тагмару и посмотрела ему в глаза не как униженная побирушка, а как равная. Хотя мы не были равны по положению, только по праву рождения. — Всесильному первому министру? Я не хотела никого оскорбить, господин Тагмар. И не желаю заводить здесь врагов, лишь друзей.
Секретарь помолчал и задумчиво ответил, когда мы неспешным шагом двинулись к месту моего временного пристанища:
— Так не получится, графиня. Позвольте совет, искренний, я их нечасто раздаю. Выберите одну сторону и держитесь её, пока не настанет пора всё сменить. Тогда меняйте обязательно, не раньше. Кардинала вы заинтересовали, не потеряйте его расположения и помните, что чем ближе вы к кардиналу, тем дальше от королевы.
— От королевы? Я ей, увы, не пришлась по нраву.
— Тогда боюсь, графиня, вы и королю не понравитесь, а значит, и кардинал вам остаться здесь надолго не разрешит. А значит, ваши жертвы окажутся напрасными.
6.1
Фразу про короля я поняла позже, после знаковой беседы.
Меня пригласили к кардиналу, едва я успела сменить платье на более приличествующее для посещения духовной особы. К счастью, мои наряды всё-таки доставили, что я уже восприняла как добрый знак.
Выбрала почти траурное, чёрное, с закрытыми руками и застёгивающееся у самой шеи. Я бы не хотела, чтобы кардинал подумал обо мне, как о легкомысленной особе.
Посмотрев на меня, Анни слегка нахмурилась, и я заметила это.
— Что не так? Говори!
— Ваше сиятельство, вам идёт чёрный цвет, он оттеняет белизну вашей кожи, но делает вас слегка старше.
Ох уж эта манера говорить намёками!
— Но?