— Его преосвященство любит видеть женщину во всей красе. Давайте посмотрим, какие у вас ещё есть наряды.
Я пожала плечами и не стала напоминать о том, что церковникам не к лицу вести себя как мирянину. Надо так надо! Я сейчас была готова на многое, лишь бы поменять судьбу.
В итоге служанка посоветовала взять светлое лёгкое платье в деревенском стиле, уверяя, что именно такие сейчас в моде. «Милые пастушки» — вот как назывались подобные наряды, почти лишённые корсета.
Я чуть припудрила лицо и кинула последний взгляд в зеркало. Конечно, следы, оставленные тяжёлой рукой мужа, ещё видны, но я уже выглядела отдохнувший, и взгляд перестал быть затравленным.
В назначенное время я явилась к кардиналу. Меня снова сопровождал господин Тагмар, который на этот раз сделался чуть более угодливым, чем обычно. Я же понимала, что он просто хочет выведать, что мне скажет кардинал, потому как так хотелось господину первому министру. Здесь все находились друг с другом в состоянии холодной войны.
Я не представляла, как так можно жить, чувствуя ядовитые взгляды в спину и слыша ироничные оскорбления в лицо. Однако была готова освоить эту науку, ведь монсеньор Дюбелли не зря возжелал говорить со мной наедине. Как сказала Анни, это большая честь ,и выпадает она далеко не каждой даме.
Не думаю, что кардинал заблуждался относительно моих финансовых дел. Он понимал, что своих денег у мужней жены нет и быть не может.
— Сколько вам лет? — сразу задал кардинал вопрос в лоб, едва я вошла. Он окинул взглядом мой наряд, заглянул в декольте, и я почувствовала в нём интерес учёного к любопытной мошке, попавшей к нему в сачок.
— Девятнадцать, ваше преосвященство.
Сесть мне не предлагали, и я осталась стоять напротив стола, за которым работал монсеньор, разбирая бумаги.
— И вы замужем один месяц, графиня?
— Верно, монсеньор.
— И не беременны? Это точно?
— Уверена, ваше преосвященство.
Разговор походил на допрос, однако враждебности в спрашивающем не чувствовалось, уже большое достижение. Я слишком привыкла видеть неприятие вокруг, поэтому с готовностью и как можно честнее и более кратко отвечала на вопросы.
У кардинала много дел, я бы не хотела, чтобы он подумал, что я лишь зря трачу его время.
— Что вы хотели получить от королевы? Защиту от мужа? Муж— глава семьи, как и церковь — основа монархии. Тут вам никто не поможет. Создатель устроил всё так, что один рождается жуком, а второй — волком. Мужчина стоит выше женщины, а дворянин выше купца.
Я слушала, не поднимая глаз, кожей чувствуя, что говорят всё это мне совсем не с целью прочитать нотацию.
— Создатель сделал всех в мире неравными, осуждать это — осуждать Бога, дочь моя. А это уже ересь.
Не было в словах говорившего ни гордыни, ни упрёка, лишь бесконечная усталость.
— Но и мужчине нужна опора в его трудных делах, а волку — стая. Если вы не нашли опоры в муже, то надо искать её выше, дочь моя.
Я всё-таки подняла глаза, не понимая, куда монсеньор клонит, но ответила:
— Я готова, ваше преосвященство. Наставьте меня на путь, где я найду опору.
Он смерил меня долгим изучающим взглядом. Колеблется — так говорил мне магический дар.
— И я готова на пожертвования на благие дела, — добавила я, вспомнив о деньгах.
Деньги — последний аргумент в любом разговоре.
— А на жертвы готова? — кардинал откинулся в кресле и посмотрел на меня так ехидно, будто ожидал, что я испугаюсь.
— Да, монсеньор. Ради вас, — тихо прибавила я последнюю фразу, чтобы уж отбросить всякую двусмысленность.
— Ради служения благому делу монархии, — поправил кардинал чуть более благосклонно.
Я не собиралась ложиться к кардиналу в постель, имела в виду, что поддержу кардинала во всех начинаниях, но немного позже, когда уже освоилась при дворе, поняла, что меня услышали именно так. И это решило исход дела в мою пользу.
— Садись. Как тебя зовут, напомни.
И, недослушав ответа, позвонил в колокольчик, который стоял на столе. На зов тут же явилось ещё одно духовное лицо в белой рясе. Поклонилось кардиналу, велевшему подать чаю с пирожными на двух персон, и также бесшумно удалилось.
— Скажи, Софи, как ты смотришь на то, чтобы ненадолго сделаться любовницей короля? — спросил кардинал, когда за его секретарём закрылась дверь.
6.2
В тот же день после беседы с монсеньором меня переселили в другой домик. Анни была этому очень рада, похвалила меня в очередной раз, заметив, что я гораздо умнее, чем все её прежние хозяйки, потому что сразу разобралась, кого надо держаться.
— Монсеньор сказал, что меня назначат фрейлиной королевы.
— Это почётная и денежная должность, ваше сиятельство. А ваш титул позволит вам получать за неё больше остальных. Вы будете подчиняться только старшей фрейлине, мадам Лотаринг.