— А что там с моей новой фрейлиной? Каким талантом она нас порадует?
В тоне её величества проступили визгливые нотки, и я вздрогнула. У меня не было особых талантов ни к рукоделию, ни к рисованию, мама говорила, что главное — это хозяйственность, но и здесь я не особо преуспела в ведении амбарных книг. Слишком мечтательной была.
— Кроме, разумеется, таланта влезать туда, куда вход закрыт. Про таких, как вы, графиня, на моей родине говорят, что вы без мыла залезете в любую щёлку.
Я выступила вперёд и поклонилась.
— Ну так что? — шикнула маркиза Лотаринг, смотря на меня так, будто собиралась отвесить оплеуху за моё молчание.
— Я умею слушать, ваше величество. И я предана своей госпоже, — пролепетала я, понимая, что врать о других талантах нет смысла.
— Мы это запомним, —королева пристально смотрела на меня, вертя в руках вилку. Я уже всерьёз начала опасаться, как бы она не решила воткнуть её в меня, ведь еды в тарелки не было.
Позже я узнала, что её величество страдала от приступов желчеистечения, они часто начинались вместе с периодом невнимания короля и проходили, когда он снова возвращался к своей королеве.
Мне не повезло оказаться рядом в один из таких периодов, и всю своё недомогание, гнев и страх королева отыгрывала сейчас на мне.
— Своему господину служишь, значит. Хорошо, но вот какая незадача: если ты не можешь меня развлекать, то ты мне не нужна.
Она особливо подчеркнула последнее слово.
— Может, ты сама не знаешь о своих талантах. Сейчас мы их раскроем! — королева захлопала в ладоши и приказала музыкантам, наигрывающим спокойную ненавязчивую мелодию, сыграть гимн Латании. — Выходи на средину, передо мной, и спой нам. Ты же знаешь слова гимна?
Не знать слова было бы почти преступлением. Не спеть их по требованию монарха чревато обвинением в государственной измене.
Я решила, что переживу и эту минуту позора. Стоило вспомнить о том, что меня ждёт по возвращении домой, как всё остальное казалось мелким и незначительным.
— Да, ваша милость, — сделала я книксен и вышла на середину залы, стараясь всем видом показать, что понимаю важность момента.
И что это совсем не унижение, а вполне себе почётная задача.
Грянули первые звуки, и я громко запела, понимая, что мне медведь на ухо наступил. Но решила, что иногда старания сглаживают шероховатости исполнения. Да и её величество скорее устанет от моих криков и прекратит всеобщую пытку.
Я ещё надеялась, что если королева оказалась недоброй, то, как в сказке, король будет снисходителен к моим семейным несчастьям.
Возможно, он просто не захочет видеть во мне возлюбленную, тогда и греха на мне не будет.
— Достаточно! — королева сердито стукнула ножом по столу, но сказать что-либо ещё, наказать меня не успела.
Вошёл герольд и объявил, стукнув палкой по полу:
— Его величество король желает позавтракать со своей королевой!
Глава 7
И снова я почувствовала на себе его взгляд, а сама только присела в реверансе, ожидая знака подняться. Нет, всё-таки я была неправа, когда отрицала у себя наличие талантов.
С детства я хорошо двигалась.
Мама упрашивала отца нанять мне учителя танцев, и я получила уроки, но длилось это не дольше полугода. У отца случились стеснённые обстоятельства, и он сказал за ужином, что девочке из купеческой семьи все эти увёртки и подскоки ни к чему.
Больше я почти не танцевала. Балы в среде моих родителей считались блажью дворян, которым некуда деньги девать, всё решалось по сговору, вот я и освоила лишь простейшие па и приветствия.
Однако схватывала все движения на лету: стоило один раз увидеть, как их выполняет кто-то другой, как я могла повторить всё без заминки и даже с большей сноровкой.
Вот и сейчас я постаралась вложить в реверанс максимум почтительности и грации.
— У тебя новая фрейлина, — сказал король, и я магическим чутьём почувствовала, что он мной заинтересовался.
Пока этот интерес был поверхностным, но он обещал, что меня вспомнят при следующей встрече.
В конце концов, кардинал чётко дал понять, что если я не заинтересую короля, отправлюсь обратно к мужу.
Я как представила, что снова придётся раздвигать перед ним ноги и благодарить за случку, которой и бордельная девка рада не будет, так густо покраснела. Равно как и от мысли, что если замысел кардинала удастся, то на мне придётся лечь в постель к королю.
— Это Софи Моран, графиня из глуши. Бывшая купчиха. Она уверяла меня, что поёт как соловей, но ты только послушай её крики, у меня голова разболелась, — фальшиво засмеялась её величество.
Я представила, что мне сейчас придётся снова петь, и покраснела ещё больше.