— После, Христина, — король, наконец, подал мне знак занять место среди фрейлин.
Я подчинилась, но шла медленно, не поднимая на него глаз. И чувствовала, что он следит за мной.
— Лучше скажи, что насчёт подготовки к представлению для викмарианских послов? Роли твоим фрейлинам розданы? Маэстро Красли жалуется, то они почти не являются на репетиции?
— Тебе это так важно? Мне не нравится, что маэстро Краслин решил ставить древнюю сказку. Гораздо уместнее было бы обратиться к любой притче из Писания.
Королева имела титул «защитницы веры», и теперь я поняла, что она старалась быть святее всех святых даже в мелочах.
Я стояла позади всех фрейлин, в первый ряд меня не пустили, но ловила каждое слово монархов.
И, пользуясь случаем, разглядывала короля вблизи.
Он был красив именно той, мужской красотой, которая раскрывалась лишь при личном общении. Вкрадчивая речь, мужественная аккуратная внешность, даже небольшая бородка шли ему. Отточенные манеры и привычка смотреть на собеседника так, будто мнение другого королю и впрямь важно, умение внимательно слушать и не говорить сразу, как тот окончил речь — всё это делало короля в моих глазах ещё более прекрасным, чем я помнила его на портретах.
Фрейлинам королевы он тоже нравился: я замечала, как некоторые строят ему глазки, но зоркий взгляд маркизы Лотаринг всё подмечал. Слышала, что неугодных быстро выдавали замуж или удаляли под любым благовидным предлогом. Если у них не было влиятельных родственников.
Или покровителей, как у меня.
— Что это за нелепые наряды? Приличные девицы из почтенных семей должны скакать чуть ли не в рубашках, с обнажёнными плечами перед мужскими взглядами?!
Ага, значит, мне непременно надо участвовать. Надо будет упомянуть в доносе кардиналу, что я прекрасно двигаюсь и тем скорее привлеку внимание его величества.
— Мы можем отобрать замужних, — пошутил король, и я снова восприняла это как знак свыше. — Мужья будут счастливы оказать доверие короне.
Слышала я и то, что король соблюдал обет верности своей королеве. У него случались интрижки на стороне, но так редко и были столь малозначительными, что их не принимали во внимание. Даже сама королева.
— Распутниц, предавших доверие своих венчанных супругов? — взвилась королева, и его величество отодвинул ещё не опустевшую тарелку. Медленно взял салфетку, промокнул рот и отбросил её прочь.
— А ты предлагаешь послам слушать ещё одну мессу? Или смотреть на ещё один хор?! Я всё сказал тебе, Христина. Мне надо что-то такое, что может отвлечь их от предстоящего подписания мирного договора, а не усыпить.
Король встал, раздражённо теребя чётки в правой руке, и мы все снова наклонили головы и присели в поклонах.
Я как бы замешкалась и случайно подняла голову на его величество. Наши взгляды на секунду встретились, и я тут же стыдливо опустила голову чуть ниже, чем остальные.
7.1
Никто не учил меня обольщать, но я так хотела понравиться его величеству, что интуитивно понимала, как себя вести.
Решила строить из себя скромницу, по чистой случайности попадающаяся на глаза его величеству.
Пока дальше я не заглядывала.
Фрейлин отпустили в тот мой первый день после обеда, её величество осталась с малым доверенным кругом, куда я не входила.
Я быстро написала подробное письмо кардинал, где предложила определить меня в то самое праздничное представление. Передала послание через Анни, и та пообещала, что доставит письмо незамедлительно.
Вечер у меня был свободным, и я решила написать письмо родителям. Я представляла, какие слухи обо мне распространяет муж, поэтому мне хотелось оправдаться.
А мужу писать не стала. Мне нечего было ему сказать.
Развести нас, конечно, не разведут, но пока буду делать вид, что его не существует. Или как рекомендовал кардинал, отвечать всем, что служба королеве — высший долг для дворянки.
Кардинал передал через мадам Ядмин, что всё уладит с представлением, а пока мне порекомендовали завести подруг при дворе. Одинокая дама выглядит странно.
Я решила прислушиваться к разговорам фрейлин, если получится, то быть им полезной, а там и подруги появятся.
С утра вместе с королевой мы отправились к мессе, где на меня заглядывались многие дворяне, но я никому не оказывала знаков внимания. Моя цель была иной, мне не нужна репутация дамы вольных нравов. К тому же за мной наблюдала маркиза Лотаринг.
Но я так горячо и истово молилась, участвовала во всех ритуалах, выполняла все требования старшей фрейлины, а по вечерам читала книги, которые мне приносили, или вышивала со всем прилежанием, на какое была способна, что, наконец удостоилась скудной похвалы.