— Я вижу, что ты женщина благонравная, — произнесла мадам Лотаринг, отпуская мне жалование за несколько дней. — Не участвуй в интригах, и будет тебе покой.
О покое я не мечтала.
Я тайно репетировала роль в предстоящем празднестве под руководством самого маэстро Красли, который отвёл мне одну из центральных ролей в представлении. Давали пересказ древней легенды: девы-воительницы из дикого племени губили мужчин своей красотой, завлекая в сети, а потом пришли мужчины из славного рода Первых основателей, и покорили воительниц. Перенесли их на руках через священную реку, и с тех пор девы стали покоряться мужчинам.
Я играла помощницу главной воительницы Сюзанны. Её, в свою очередь, изображала сестра короля. Король сам вынесет Сюзанну на руках, а меня тот, кто близок королю.
И вот день представления настал.
Все знали, что мне тоже позволили участвовать в постановке, но не знали, кого я буду играть. В последний миг маэстро Красли объявил маркизе Лотаринг о замене выступающих. Когда сделать что-либо было уже нельзя.
За два дня до того королева и король были заняты встречей послов и празднествами, устроенными по поводу подписания договора о вечной дружбе. Так что на меня почти не обращали внимания.
Фрейлины сплетничали о том, какие блистательные месье прибудут на праздники, и мечтали о том, что какой-нибудь благородный шевалье увезёт одну из них за море, где они поженятся и будут жить в достатке и сытом счастье.
Я же слушала их речи и только вздыхала. Нет в замужестве ни счастья, ни любви. То же самое говорила мадам Лотаринг: лучшее, что может приключиться со знатной дамой — вдовство, а умная дама всегда найдёт, куда приложить свою силу.
— Спросите графию Моран. Что-то она не спешит к своему тоскующему супругу! — усмехалась она, но не для того, чтобы обидеть.
Я чувствовала, что она по долгу службы не может испытывать ко мне симпатии, но понимает, что мне лучше находиться подле враждебно настроенной королевы, чем быть рядом с любящим другую супругом. От подручной кардинала я узнала, что мой муж рассказывает всем соседям, что жена-вертихвостка бросила его, чтобы предаваться разврату при дворе.
И очернять его доброе имя, разумеется.
Мадам Ядмин, увидев, что я расстроилась, обронила: «Обидели незаслуженно — заслужи».
И я решила, что муж сам развязал мне руки. А на исповеди можно потом и покаяться.
Здесь все и жили по такому принципу: «Не согрешишь — не покаешься, не покаешься — Создателю не угодишь».
Поэтому в день представления я уже совершенно не испытывала угрызений совести. С удовольствием разглядывала себя в зеркале: белая туника, отороченная белоснежными перьями, и головной убор в виде венца всё с теми же перьями шли к моим тёмным глазам и густым, чёрным распущенным волосам.
Я самой себе казалась бесстрашной девой-воительницей, привыкшей к победам.
Когда за кулисами я присоединилась к остальным шести участницам, которым уже объявили, что я теперь играю подручную Сюзанны, все недовольно поджали губы. Светловолосая красавица Луиза громко фыркнула.
Но мне было всё равно на чужое осуждение, тем более они просто мне завидовали.
Представление проходило в огромном зале, где была построена декорация в виде бастиона. Пока кулисы опущены, мы быстро заняли места и приготовились. От каждой требовалось сказать одну реплику согласно сценарию.
Наконец, зрители заняли места. Представление было предназначено для монаршей четы, двух заморских послов и приближённых ко двору. Всего спектакль смотрели человек двадцать, поэтому нам были дозволены открытые колени и плечи.
Наконец, был дан знак, и занавес поднялся.
7.2
Я не могла смотреть на зрителей, чтобы не волноваться ещё больше.
Рядом со мной стояла особа королевской крови — сестра короля, вдовствующая королева соседней страны Катерина Савойская, и это уже заставляло меня держать себя в руках.
Катерина была младше короля лет на семь, она недавно вернулась ко двору, покинув двор покойного мужа, с которым у них не было детей, и ожидала, пока брат решит вопрос с её новым замужеством.
Я робела перед сестрой короля, хотя она не сказала мне и пары слов. Мы с ней были схожи внешне, почти как сёстры. И под масками нас легко было бы перепутать, если бы не красное перо в головном обруче Катерины.
Представление началось.
Фрейлины по очереди сказали реплики. Моя была предпоследней: