Взять хотя бы в пример моего мужа. Я досталась ему невинной и красивой, так говорило мне зеркало и окружающие, покорной и верной, как же мало он дорожил этими дарами!
— Софи, я восхищаюсь тобой! — произнесла Луиза вполголоса, когда мы ждали выхода.
Как раз разбились на пары, я стояла с другой фрейлиной. Неприметной серой мышкой Николетт, а наша красавица Луиза, дочь графа Клодетт, признанная завидная невеста, выступала единолично, в центре между парами. Её отец желал для дочери лучшую партию и хотел, чтобы её оценили по достоинству.
Луиза была высокомерна, горда собой и титулом виконтессы, поэтому ожидать от неё добрых слов не приходилось. Она невзлюбила меня больше прочих, наверное, видела соперницу по красоте.
Поэтому услышать нечто подобное от Луизы означало, что сейчас мне скажут гадость.
Я молчала.
— Приехать ко двору без мужа! Я понимаю тебя: кому захочется таскать с собой опального графа! Да ещё после того скандала!
Надо молчать, тогда Луиза сама расскажет всё, а я буду делать вид, что всё знаю.
Роберт говорил, что попал в немилость к королю из-за того, что отказался отдавать родовой замок в казну короны.
Король принудить не мог, здесь соблюдался древний принцип равенства высшего дворянства, поэтому просто сослал его.
Луиза и прочие девушки ждали моей реакции, но я лишь тяжко вздохнула. Мол, знаю, а что поделать?!
Скоро нас позовут, и станет не до разговоров. А я всё узнаю потом у мадам Ядмин.
— Бедная Франсуаза была им опозорена! Она здесь служила у её величества как раз до тебя, — улыбнулась Луиза.
И нас позвали на выход.
7.3
Я танцевала, едва касаясь ногами пола. И чувствовала, что на меня смотрят, что мной любуются. Я знала, что привлекательна, и мне это нравилось — быть в центре внимания, и я чувствовала радость от движения, от того, что мои ноги едва касаются паркета.
Однако глаз ни на кого не поднимала.
Луиза старалась вовсю, но её досада на меня за то, что я смею оттягивать на себя всеобщее восхищение (я это чувствовала) заставляла красавицу ошибаться в танцевальных движениях, делать их рваными, как у куклы на шарнирах.
Я постаралась отбросить все мысли о муже и о фрейлине, которая из-за него пострадала. Если это правда, то я всё узнаю и так, а если сказано с целью позлить меня, то Луиза промахнулась.
Чем глубже бездна немилости короля к моему супругу, тем меньше шансов, что мы с ним здесь встретимся. И это освобождение ещё больше окрыляло меня.
Я танцевала и не желала, чтобы музыка стихла. С танцем я снова чувствовала себя свободной, лёгкой, и моё тело открывалось навстречу радостям и новым чувствам. Я жила в предвкушении этих самых чувств, я желала их всем сердцем, потому что то, что со мной было, хотелось поскорее забыть.
Танец завершился, последовали громкие аплодисменты, и я подняла глаза на королевскую чету. Как бы искала одобрения её величества, но обнаружила, что и король смотрит на меня. Когда наши глаза на миг встретились, он первым отвёл глаза.
И мне отчего-то сделалось грустно. Будто не оценили, будто я недостаточно старалась. Я мысленно напомнила себе, что ещё недавно решила до последней возможности хранить верность неверному мужу.
Пока у меня не будет иного выхода.
Начался пир, где мне отвели место подальше от монаршей четы. Я сидела рядом с другой фрейлиной, той самой неприметной серой мышкой по имени Николетт. Она происходила из древнего обедневшего рода баронов, но когда у тебя нет денег на приличные наряды и ты слишком благочестива, чтобы заработать их в чьей-то постели, то приходится сидеть с краю стола и подбирать крошки бесплатной милости.
Николетт не была и красива, но, пожалуй, и дурочкой не была.
— Софи, на тебя смотрит вон тот господин, — произнесла она за ужином, когда все разговаривали со всеми или ловили слова монархов.
Я взглянула в направлении, указываемом Николетт, и заметила темноволосого мужчину довольно приятной наружности. Средних лет, высокий, плечистый — мечта местных дам, если бы не следы от оспин на лице.
Господин поднял свой кубок с вином и отсалютовал мне. А я смутилась и отвела глаза. Интрижки при дворе мне были не нужны.
— Может, это он тебя смотрит, — ответила я в шутливом тоне соседке, но та покачала головой. — Тогда он мне не нужен. Я замужем.
На пиру, разумеется, присутствовал и кардинал. На людях я не смела подойти к нему, но время от времени ловила на себе его рассеянный взгляд. «И что ты бездействуешь?» — говорил он.
Тут снова объявили танцы. Первым открывали их король с королевой. Вместе они казались вполне благополучной парой. Оба высокие, стройные, светлые волосы королевы гармонировали с тёмной богатой шевелюрой монарха.