Спорить с ним было опасно.
— Умоляю, пусть она уйдёт!
— Убирайся, Кара!
Метресса хмыкнула.
— Как пожелаешь, Роб!
И чертовка, виляя бёдрами, вышла, прикрыв за собой дверь.
— Давай, скорее, жена! Долго я буду ждать твоих прелестей?
Я подчинилась, сжав зубы и обещая себе, что отомщу. Опёрлась о стол, за которым ела, замерла и приготовилась терпеть боль. Мои изящные панталончики слетели до колен, и вот уже муж пристраивал к моему лону свой мужской орган. Который я ненавидела за ту боль, что он мне обещал.
Боль была меньше, но она была. Низ живота горел огнём, и на этот раз я испытывала физическое отвращение к тому, что должно произойти.
— Сухая, — фыркнул муж и плюнул себе на руки и пальцами размазал слюни мне между ног. — Узкая кобылка!
— Прошу вас, мой господин, не спешите!
Муж согласился довольно легко, и я уже праздновала в душе победу, как меня больно ущипнули. На обнажённой ягодице появится синяк, ну да ничего, я поквитаюсь.
Муж вошёл в меня резко и грубо, я вскрикнула и закусила губу, чувствуя себя курицей, насаженной на вертел. Я пыталась податься вперёд, соскочить, выскользнуть от меча, пронзающего меня, но всё оказалась тщетно. Его руки тисками зажали мой зад, оставалось только смириться и молиться, чтобы всё скорее кончилось.
— Кричи! Софи, ну же! А то не кончу!
Последняя фраза окончательно смяла мою стыдливость. Если это не закончится немедленно, я умру. Боль сделалась тупым кинжалом, терзающим тело, я почти привыкла к ней, но всё внутри щипало и саднило.
Я начала кричать. Сначала постанывала, потом, чувствуя, что его орган всё ускоряется во мне, завизжала в голос. Пусть его шлюха слышит, пусть думает, что мне тоже нравится. Пусть боится потерять любовника и оказаться на скотном дворе, развлекая свинопасов!
Именно так муж и порешил. Пробормотал ругательство, дёрнулся резко вперёд, оставляя на коже ягодиц следы от ногтей, и я почувствовала, как внутри защипало сильнее.
Я ненавидела в этот момент не только его, но и себя, свою молодость, свою плодовитость, которой хвасталась моя мать перед будущим зятем, свою наивность, благодаря которой я всё ещё желаю быть обласканной.
И верю в счастливый конец истории.
— Понравилось, купеческая шлюха? Благодари! — тяжело дыша, произнёс он. — Опускайся на колени.
Я снова подчинилась. По внутренней поверхности бёдер потекло семя, и с досады подумала, что вот оно вытекает вместе с моими надеждами скорее зачать. Тогда муж не тронет меня, пока я на сносях. Потом я получу передышку, пока не отойдут первые крови. Почти год передышки!
— Благодарю, мой господин! — дрожа, склонилась я почти до пола, чувствуя, что по щекам текут слёзы.
Я отомщу им обоим. И даже знаю как.
Едва дождавшись, пока он, пошатываясь и прикладываясь к бутылке вина, которую принёс с собой, уйдёт, я позвала Жанну.
— Вам бы полежать, мадам, — робко напомнила она, но я отмахнулась.
— Дай влажную чистую тряпку, мне надо вытереться.
На остальное времени не было. Сейчас они с Карой завалятся спать в обнимку, она будет нашёптывать ему, что он лучший из мужчин, но я законная жена, мне нет смысла лебезить и притворяться.
Зато у меня было право жаловаться на жестокое обращение мужа священнику. Но вряд ли слуги будут откровенничать, и в церкви мне скажут, что жена должна убояться мужа своего. Родители и слушать не станут — их дочь принадлежит мужу, да ещё такому высокопоставленному!
Я вспомнила кодекс дворянства, который меня заставила выучить почти наизусть наставница, нанятая мужем, тогда ещё будущим. Дворянин может просить справедливости у короля, дворянка — у королевы.
И я собиралась воспользоваться этим своим правом!
Только я занесла перо, обмакнутое в чернила, над бумагой, как вспомнила об одной загвоздке.
Глава 3
Поводом для жалобы могло служить только одно: унижение чести и достоинства.
Но его надо будет доказать!
Жестокое обращение? Муж даже не ударил меня ни разу, а даже если бы так, то слуги будут молчать. И если бы мне повезло, и я уговорила Жанну стать моей свидетельницей перед её величеством, королева вряд ли выслушает простую служанку.
А если бы выслушала — поверила. Если бы поверила — наверняка спросила бы: в чём состоит жестокое обращение?
Мой муж был со мной груб, значит, я не заслужила иного, так рассуждали в мире мужчин. Значит, мать не подготовила меня должным образом к роли жены.
— Жанна, принеси новый лист!
На прежнем расползлась жирная клякса, как бы подсмеиваясь надо мной. Врёшь, не возьмёшь!