– Скорее! Заметят нас. Да бросайте!
Первоклассную тачку Веремеевых откатили подальше двое парней, ее потом перекрасили и продали, деньги Гарпун поделил честно поровну, дал немного и Роману, он все же заработал, хоть и не старался.
Почему не убил Романа? А зачем? Он собственную жизнь ценит превыше всего, плакал, бедняга, клялся в верности, несмотря на погибшую мамашу, которую горько оплакивал. А затянули Рому в компанию Гарпуна тоже денежки, это славная штука – деньги, они из людей способны сделать роботов без плоти и стыда. Рома прекрасно знал, что у Гарпуна все схвачено в городишке, жаловаться некому, ко всему прочему он водила классный, в чем не раз убеждался Гарпун, выезжая с ним на дела. Некуда Роме рыпаться – по уши в дерьме. Что там в его поганой душонке шебуршится, Гарпун не знает, ему это неинтересно, в одном он уверен: Рома язык собственный съест, если тот вздумает самостоятельно вякать.
И все же… Разве мог предположить Гарпун, что Веремееву вытащат из горящего дома, что попытки устранить ее окажутся неудачными, что приедет за ней ниггер, а он, Гарпун, преследуя их, попадет в аварию и останется хромым?
А должен был предвидеть спасение хотя бы одного человека, значит, надо было делать все самому.
Вот она, роковая ошибка: не убедился лично до поджога, что Веремеевы оба мертвы.
Третья ошибка: не стоило возвращаться домой и преследовать ниггера с его подстилкой. Выждал бы время, чтобы они успокоились, забыли. Его же гнала сюда некая сила действовать. Ни разу не потерпев фиаско, Гарпун слишком уверовал в удачу и… обломилось. А тут еще с дяди возжелал сорвать куш, так сказать, получить компенсацию за презрение, мечтал загнать ему папку за астрономическую сумму. Жадность – это четвертая ошибка.
Четыре ошибки – и Гарпун чувствовал шкурой конец. Он отказывался верить, а внутренняя лихорадка настраивала каждый нерв на конец. Внешне Гарпун держался уверенно, как всегда, но держался на пределе, понимая безнадежность ситуации. Драпать надо, со всех ног драпать, и быстрее, сегодня, сейчас. Вибрировал и Петюн – по глазам и трясущимся рукам видно, у него тоже шкура повышенной чувствительности.
– Что решил? – спросил его Петюн, сжимая руль.
– Смываться из города, – не придавая особого значения своим словам, ответил Гарпун. Петушок не должен почуять панику в короле, только в этом случае он будет подчиняться. На самом деле Павел лихорадочно высчитывал, каким образом убраться из города, не так-то просто сейчас это сделать. – Думаю, пора взять отпуск и махнуть в столицу. Как тебе моя идея?
– Ух, ты! – издал вопль радости Петюн и резко вскинул сжатый кулак вверх. – Yes! Да! Йо-хо-хо!
– Ногу там поправят, в столице спецы – не нашим чета.
– А ниггер и его баба? – напомнил Петюн.
– Я ее трахну на глазах ниггера, а потом обоим сделаю кесарево сечение, но позже. А сейчас… за деньгами надо сходить.
И он приуныл. Еще одна серьезная ошибка: деньги. Не забрал их прошлый раз из тайника, под полом лежат в старом доме. Видать, папаша не отдал, караулит на совесть. Почему не забрал деньги?! Это уже не ошибка, это попросту глупость, достойная идиота. Дом с живой тишиной действует на Павла как ловушка, попадая в него, он внутренне сжимается, спешит поскорее убраться и не может четко соображать. Гарпун и не мечтал его сбыть, хотя частные усадьбы в городе дорогие, не мог при всем желании продать его. Во-первых, дом принадлежит отцу, а он не числится в мертвецах. Допустим, можно было бы при помощи взяток сделать дом своим, но одна мысль останавливала: новые хозяева начинают перестройку и находят труп под полом кухни. Павел бросил эту мысль – продать дом. Но деньги… они нужны, без них «и ни туды, и ни сюды».
Теперь Гарпун думал, какие существуют осложнения, чтобы не попасть уже в реальную ловушку – ментовскую. Паспорт в руках ниггера, значит, адрес знают. По приезде в город Павел неосторожно поступил, явившись в дом, но деваться было некуда в том смысле, что опять же нужны были деньги. В «краю непуганых идиотов» он не жалел бабок, ибо только бабки делают баранов послушным стадом, Гарпун и платил всем за будущие дела, так сказать, аванс выдавал, не много платил, но многим. К тому же бабки там добывали сообща, здесь же хранятся его личные сбережения, которые он заработал, и в тот раз пришел за ними. Вторая причина – почему он не боялся появиться в доме – просчитал, что дом уже обследовали, соседей опросили, а соседи сказали: здесь Гарелин давно не живет. Когда он уходил последний раз из дома, чувствовал, что уходит навсегда и… не забрал все деньги. Но тогда все сошло, а сейчас как быть, вдруг в доме засада? Ведь он выступил открыто, обнаружив себя. И это есть его ошибка.