Ее четкие шаги приближались к выходу. Не желая встречаться с ней в дверях, Даша пулей бросилась по коридорам редакции в поисках безлюдного угла. Забилась под лестницей, плюхнувшись на пыльный ящик. Внутри все клокотало от негодования. Вот оно что! Артур привозит ее на работу и забирает после. Это его условие: без него ни шагу из редакции, ни шагу! Понадобилось всего три дня, чтобы болото забулькало. Ну, и Мариночка, видимо, поделилась с кикиморами о местожительстве Даши. Делать людям нечего! Ну почему, почему нужно лезть в чужую жизнь? Чего им не хватает, что заставляет их злобствовать? Это не тупые неучи, а образованные, интеллигентные и современные люди. Резко расхотелось приходить в редакцию, зря не послушалась Артура. Больше уже ни о чем другом думать Даша не могла, а в конце рабочего дня беспричинно разозлилась и на него. Забравшись в машину, выпалила с ходу:
– Меня называют твоей шлюхой.
Она смотрела прямо перед собой, вздернув нос, всем своим видом говоря: видишь, к чему приводит совместное проживание. Он усмехнулся в усы, пожал плечами и в ответ:
– Жаль, что это неправда.
– Впрочем, шлюхой назвали не тебя!
– Шлюх – такого слова нет.
– Знаешь, неприятно собственными ушами услышать сплетни.
– У нас есть время воплотить сплетни в жизнь, – спокойно крутил он руль.
Даша отвернулась и демонстративно не разговаривала с ним всю оставшуюся дорогу. Никакого сочувствия, одни насмешки! Ну да, она такая: сплетни, недоброжелательство, злопыхательство глубоко ранят ее. Если бы это правдой было – тогда понятно. А так… Неприятно. Обидно. И противно.
Дождь барабанил с новой силой, будто кто-то обливал окна водой из ведер. Дашу уже не привлекали магические потоки воды, она мяла плед, кипя от негодования на коллег. Ух, какое искушение ей приходится подавлять в себе, чтобы не запустить в них вазой, а лучше – кастрюлей, чугунной, чтобы знали! Вскочив с дивана, Даша ходила по комнате в ярости. Включила магнитофон, надо же хоть чем-то отвлечься. Экспрессивная музыка попала в ее ритм, незаметно для себя Даша принялась… танцевать, во всю размахивая руками и подпрыгивая. Шпильки выпали, коса болталась из стороны в сторону, а Даша походила на ведьму, исполняющую колдовской обряд, не хватало только костра.
– Здорово танцуешь, – сказал Артур, она испуганно вскрикнула. – Дашка, ты выздоравливаешь.
– Нет, освобождаюсь от дурной энергии, – нашлась та. – Ой, ты промок.
– Есть малость, – довольно улыбался он.
– Чего стоишь? – рассердилась. – Иди в ванную, я принесу переодеться.
– Ты готова? – крикнул он из ванной.
– Готова, – проворчала она под нос.
Совсем некстати вошел, застал за дурацким занятием. «Веду себя неадекватно, – думала Даша, собирая Артуру сухие вещи. – Может, я с ума схожу? Поэтому и говорят обо мне черт знает что».
– Поехали. – Артур появился из ванны, застегивая на ходу рубашку. – Прихвати зонт, там потоп.
– Я… Знаешь, давай перенесем… В такой ливень…
– Опять?! Ваня ждет в машине, Андрей жертвует выходным, а ты задний ход даешь! Короче, едем, я сказал!
– Я боюсь.
– Чего?!
– Боюсь, наговорю чего-нибудь такого, что мне потом не понравится.
– Вот как! Интересно, какие такие порочные мысли живут в этой красивой головке, о которых ты боишься проболтаться?
– Ничего такого я не боюсь, – вспыхнула Даша.
– Тогда поехали. (Она упрямо наклонила голову.) – Дашка, силу применю.
Нарочито громко вздохнув, ругая вслух Артура, она схватила зонт.
Лазарет
Он как будто находился в воде, только было сухо, но именно так, словно преодолевая сопротивление воды, Абрам выплывал из тишины и возвращался с того света. И сначала он услышал стоны, какие бывают у людей, испытывающих постоянную ноющую боль. Затем звуки шагов отдавались в голове, но не по-солдатски грубые, а легкие, женские. Он открыл глаза и уставился на потолок… балки, деревянные бруски, перекладины, кое-где в некоторых местах просачивалось солнце через прохудившуюся крышу. Где же он? Абрам порывался несколько раз встать, однако у него это совсем не получалось.
– Лежите, капитан, – послышался молодой женский голос.
Сестра милосердия заботливо поправила подушку и скверно пахнущее одеяло. Да и вообще, вонь стояла в этом сарае омерзительная.
– Где я? – выговорил Абрам непослушными губами.
– В лазарете, капитан. Скоро вас перевезут в более подходящее место.