Петюн, просовывая голову из-за спины Павла, спросил:
– Я здесь сплю?
Пятерня Гарпуна опустилась на его физию и толкнула. Петюн замахал руками, отступая на пятках, врезался в стену.
– Здесь сплю я, – сказал Гарпун.
– А я где? – ничуть не обиделся Петюн.
– Выбирай любую комнату, их еще три.
– Я рядом. Мы теперь всегда будем рядом… Ты и я. Я тебя не брошу. Мы…
Щуплое тело повалилось на кровать в комнате Павла и тут же заглохло.
«Ну вот, уже “мы”! – подумал с усмешкой Павел. – Мы! Смешной пацан». Петюн не понимает, что они два разных механизма. Гарпун не братство, он один, волк-одиночка, «мы» ему не подходит. Петюн должен уяснить свое место, а станет наглеть… И снова усмешка тронула тонкие губы Павла: «Лучше пусть не пытается».
Тем временем в комнату сестры заползла ночь. Затаив дыхание, она притворилась тихоней, но стоит сделать шаг в эту же комнату, как начнет оживать то, что Павел жаждал забыть. Всегда одно и то же. Не было минуты, проведенной в доме, чтобы Павла не окружали тени. В привидения он не верит, но нечто неживое здесь живет. Павел ясно различает шепот, движение в темноте и видит картины…
Свободное время Стелла проводила с братом, водила его в кафе и кормила деликатесами, потом они гуляли по городу и в парках, Павел даже в читальном зале сидел как мышь, любуясь сестрой. Она выросла красивой черноволосой девушкой с синими глазами матери, высокая и тонкая, с ногами «от ушей». Мужчины провожали ее с восторгом и тоской во взоре. Павел мужал, сестра становилась идеалом женщины во всех отношениях. Когда Стелла купалась в старом корыте, оставшемся от прежних хозяев, просила Павла помыть спину. Сидела она, прикрыв грудь руками, из воды торчали острые коленки в мыльной пене, а он осторожно водил мочалкой по ее спине, шее, бокам… Пальцы случайно касались грудей, и Павла внутри обдавало кипятком. Потом он ждал, когда ляжет на ее кровать у стенки и будет наблюдать за приготовлениями сестры ко сну. Стелла засыпала почти сразу, а он, будто нечаянно во сне, обнимал ее, вдыхал запахи душистого мыла и долго не мог заснуть. Оргии отца оставались в другом измерении, уплывали далеко-далеко, а здесь – он и Стелла.
Как-то раз Павел делал уроки, Стелла читала, лежа на кровати. Не постучавшись, ввалил подвыпивший отец:
– Стелла, пойдем к нам.
– Не пойду, – последовал ответ.
Отец стащил за ногу девушку с кровати, поволок из комнаты, шипя:
– Пойдешь, пойдешь! Иначе разорву сучку, я обещал…
Тут-то и воспользовался Павел ножом из-под матраца, приставил его к горлу отца:
– Пусти ее! Она сказала – не пойдет!
– Ты кого защищаешь, сын? – вытаращился отец. – Ей с доставкой на дом, те же бабки! Ты что, не знаешь? Она же проститутка, сын…
Павел закричал, замахнувшись ножом. Но отец ловко вывернул руку, нож выпал, потом он толкнул сына в глубь комнаты. Ударившись о стену, Павел задел полку, на него посыпались книги, баночки с кремами, тюбики с помадой… Стелла перегородила дорогу наступавшему на юношу свирепому отцу:
– Оставь его, я приду.
– Не ходи! – подскочил Павел, но кулак отца вновь припечатал его к стене.
– Я сказала – не трогай Павлика! – зарычала Стелла.
– Для науки, – пояснил отец. – Вон с глаз, сукин сын, и до завтрашнего вечера не попадайся мне, паскуда…
Павел рванул из дома, утирая ладонью окровавленный нос, заперся в сарае. В темноте, переполненный ненавистью, он шарил по полкам в поисках предмета, которым можно укокошить отца. Подходящего орудия не попадалось, с полок сыпались инструменты, все перемешалось, Павел только спотыкался, падал и плакал. Наконец он порядком замерз. Несмотря на теплые дневные часы, ночи дышали холодом, с проникновением холода в тело уменьшалась и злоба. Поздно ночью ушли из дома два незнакомца, а Павел тихонько пробрался к окну, поскребся ногтем в стекло. Через минуту он сидел в комнате сестры, стуча зубами, а Стелла переодевала его в теплые вещи.
– Где ты был? – спросила.
– В сарае, – буркнул он. – Что ты с ними делала?
– Посидела немножко, выпила рюмочку… Зачем убежал? Простудишься…
– Ненавижу… Ненавижу… – шептал Павел, разморенный теплом, но сжимая зубы и кулаки.
– Кого? Меня?
– Его! Не дам поить тебя. Сволочь…
– Спи, ангел мой, спи.
Она уложила брата, укутала одеялом и коснулась губами лба. «У нее мягкие и теплые губы, она такая хорошая…» – думал разморенный теплом Павел, засыпая.
Вернувшись из школы днем следующего дня, он нашел подарок: великолепный костюм-тройку, рубашку и галстук. Стелла ходила вокруг разодетого юноши и не уставала повторять:
– Какой ты красивый, Павлуша, сведешь с ума всех девчонок в школе.