– Бери за ноги, – приказал Павел.
– Нет, не могу… – дернулась Стелла.
– Бери, говорю!
– Нет, только не это… Прости, Павлик… только не это.
Ругаясь, он подтянул невероятно тяжелое тело к яме, столкнул вниз. Стоя на коленях, руками Павел сбрасывал землю, пахнущую гнилью, даже ни разу не посмотрев на то, что называлось отцом. Половицы и плинтусы стали на место, потом Павел старательно вымыл полы, несколько раз меняя воду.
Солнце поднялось высоко, когда они, обессиленные, свалились на одну кровать. Стелла жалась теснее к Павлу, как молитву, повторяла слова, смысл которых не доходил до него. Он осознал лишь одно: убил. Только не впадать в панику, случайно получилось… Случайно! Однако разве докажешь? Убил… Отвратительным запахом крови был пропитан воздух в доме. Но сон затянул обоих в черную бездну…
Осторожно оторвав половицу, чтобы не услышал Петюн, Павел нащупал жестяную коробку, где хранил деньги. Взяв несколько бумажек по сотне «зеленых», он засунул коробку назад.
– Стереги, собака, – сказал земле в проеме и вернул половицу на место.
Неплохо бы поспать, хотя завтра весь день можно валяться. Днем дом не кажется таким зловещим, меньше грузят воспоминания, а вот ночью…
После того случая они никогда не оставались на ночь в доме, вообще бывали здесь крайне редко. С некоторых пор суеверная Стелла бормотала о проклятье, роке, нависшем над ними, и близкой каре. Она окружила себя религиозными книгами, исступленно бросилась в омут мистики. Никогда о событиях той страшной ночи они не говорили, это был молчаливый сговор, и о проклятии Стелла бормотала, ни к чему не привязывая, сама по себе.
Прошел год. Стелла быстро сдавала, превращаясь в старуху, иногда ее принимали за мать Павла, но ей было уже все равно, а попутно, дабы облегчить тяжесть души, она бралась за ширик. Нюхать кокс или «травкой» затягиваться – баловство по сравнению с герой, попавшим в кровь. Казалось, гера – только на время, чтобы забыться, заглушить чувство раскаяния и вины. Но пришел миг, когда героин понадобился и без вспышек самобичевания, просто так.
– Я не втянулась, ничего не стоит бросить, – уговаривала себя Стелла, держа готовый ширик.
О, как боялась в детстве уколов. Чтобы всадить самой иглу, да еще в вену – такое не снилось. Слишком поздно понял Павел, что с сестрой творится неладное. Однажды, уйдя из дома, он почти сразу вернулся за забытой вещью и застукал сестру в отрубе. Тут-то и обратил внимание на характерные следы уколов, тщательно скрываемые ею. Павел перерыл квартиру вверх дном в поисках тайника с наркотиками. Нашел, перепрятал, сел на стул напротив валявшейся на ковре сестры и ждал. Когда она немного пришла в себя, держа между двумя пальцами пакетик, строго сказал:
– Не смей больше.
Стелла с ним внутренне согласилась, действительно хватит. Но до первой ломки. Нестерпимые боли напрочь подавили муки совести, заставили забыть о том, кто лежит под полом кухни. Сначала она просто просила отдать, затем плакала – в конце концов, она имеет право на маленькие слабости, потом визжала и оскорбляла Павла последними словами, не на шутку бесилась и кидалась драться. Он оставался непреклонным до тех пор, пока воочию не убедился, насколько ей плохо, Стелла буквально умирала, боролась с галлюцинациями. И он сдался.
В дальнейшем ему пришлось самому бегать за белым порошком, значащим для Стеллы все-все. Рискуя попасть в лапы ментов, Павел разыскивал девушку с заковыристым именем Адреналина. В их тусовке имена придумываются стремные, каких не сыщешь в обыденной жизни. Адреналина – молоденькая путаночка с лицом нимфетки, хваткая, с атрофированными чувствами, способная на любую подлость. Обычно она просила подождать, исчезала, затем незаметно появлялась и в укромном месте доставала обычно из трусиков расфасованные пакетики, или, сняв сапожок, выуживала их из-под стельки. Кайф стоит немалых денег, очень немалых, но когда речь идет о жизни Стеллы… Павел не представлял, что делать. Лечить? Стелла в ногах валялась – только не это, и шантажировала брата: ее за наркотики посадят в тюрьму, тогда она сведет счеты с жизнью, этого хочет Павел? Он не хотел, а рядом никого, кто подсказал бы, дал совет, как быть. Привыкший полагаться на себя, Павел мысли не допускал, что посторонний человек в состоянии им помочь.
Деньги на «черный день» таяли удивительно быстро, вскоре Павел был вынужден отдавать владельцам белого порошка и заработанное им, а зарабатывал он мало, да и то – от случая к случаю. Пригодилась привычка, усвоенная с детства, когда жили впроголодь. Любить друг друга давно перестали, впрочем, Павел без труда снимал герлу, девчонки охотно ложились под красивого парня бесплатно, но того трепета и страсти, как со Стеллой, ни с одной он не испытывал. Так прошло еще полгода. Финал – Стелла очутилась все-таки в больнице.