Однако я все же заметил внутри нее маленький огонек. Он поселился в ложбинке между грудей. Пламя было слабое, но теплым на ощупь. Чье это проявления я не знал, а спросить больше было не у кого. Раскормленное Себялюбие плевалась крошками и прогоняло меня с глаз долой. Дошло до того, что я практически перестал ходить к ней в комнату. Да и наплевать! Мало ли у людей загонов?
В лицо плеснули первые капли дождя. Пока еще мелкие. Их принес сильный порыв ветра. Я отвернулся и закрыл окно лоджии. В тот же момент небо озарилось вспышкой, и молния разделила небо на двое. За окнами пророкотал раскат грома так, что задрожал весь дом. Дорогие стеклопакеты не смогли полностью поглотить звук. Он, словно нечто осязаемое, прокатился по комнате.
Я вошёл в комнату. На огромном диване лежало Себялюбие. Из-под натянутой на тело майки выглядывало голое, покрытое жировыми складками, пузо. Она промычала что-то нечленораздельное капризным голосом, а заплывшие жиром глазки принялись сверлить меня, словно маленькие буравчики.
-Да пошла ты, - прошептал я.
В этот момент раздался звонок в дверь. Это Ева. Она должна прийти. Она всегда звонит и никогда не использует ключи, что я ей выделил. Видимо, пунктик на эту тему: мол, это твой дом, а я лишь гость. Да мне все равно.
Я направился к двери, задержался у зеркала во всю стену, оценивая внешний вид. Он был, как всегда, на высоте: волосок к волоску, легкая четко очерченная небритость, верхняя пуговица на рубашке расстёгнута, рукава без запонок в небрежном полете напоминают кружевные рукава «аля-Людовик XIV». Довольный собой, протянул руку и повернул замок. Блин! На мизинце прозрачный лак откололся! Совсем маленький кусочек с краю, но или обрезать придется или я буду думать о нем на протяжении всего вечера!
Дверь распахнулась. На площадке стоят сосед. Дядька средних лет с небольшим пузиком. Лицо олицетворяло пример китайского пчеловода, руки мелко подрагивали. Амбре перегара заполнило, ударило в лицо отвратительным смрадом. Все его тело опутывала огромная зеленая змея. Кольцо, охватившее шею, ритмично сжималось и разжималось. Из приоткрытой пасти с рядом мелких игольчатых зубов прямо в ухо носителю раздавалось еле слышное, но раздражающее шипение. Сам сосед нормальный мужик. Вроде все у него есть, но вот события, развивающиеся в нашей стране уже несколько лет, выбили его из колеи, и он стал с регулярной периодичностью провалиться в запои.
-Привет, - прохрипел он в такт пульсации змеи на шее,- я это...У тебя есть чё?
-Есть, - кивнул я и принес страждущему из холодильника несколько больших бутылок пива. Понятно дело недешёвого, и хоть жалко такой продукт переводить, но другого не держим. Протянул ему.
- А покрепче есть? - Он сощурился насколько ему позволяли синяки под глазами. Шипение змеи явно доставляло сильную головную боль.
- Прости, крепче нет, - пожал плечами я. Соврал, конечно, было и немало, но вот отдавать просто так выдержанный десятилетний виски на опохмел это того не стоит.
-Спасибо, – икнул он, покачнулся и, прижимая к груди словно ребенка одну из бутылок, направился в сторону лифта.
Змея повернула ко мне морду и, как показалось, заговорщики подмигнула. Вот дрянь зеленая! Уж не знаю, общаются ли порождения Сестер между собой или имеют единый разум, но алко-змеи, маленькие зеленые чертики приближающейся белой горячки и коричневые клубы пристрастия к табаку меня явно узнавали и принимали за своего.
Я встряхнул головой, чтобы разогнать неприятные мысли и закрыл дверь. Стоило мне повернутся, как раздражающий звук звонка оглушительно тренькнул. Внутри вспыхнуло раздражение! Ну что ему снова надо? Я рывком распахнул дверь. Там стояла Ева. Видимо, мои эмоции проявлялись на лице столь явственно, что она невольно сделала шаг назад и пролепетала:
- Я не вовремя?
Я выдохнул, успокаиваясь: - Нет. все хорошо. Заходи.
Пропустил ее, покрутив головой осматривая площадку, словно сосед или еще какой вредоносный посетитель мог прятаться, где-нибудь поблизости. Прямоугольник площадки оказался девственно пуст. Усмехнувшись такой глупости, нырнул обратно в квартиру. Здесь я себя чувствовал спокойно. Ева снимала летнюю мокрую куртку и стряхивала с волос нависшие на них капельки. Все-таки она попала под грозовые потоки, льющиеся с неба.