Я попытался ей возразить, но она остановила меня жестом.
- Да фиг с этими зеркалами. Ты же никого не видишь кроме себя не только дома, но и везде! Тебе совершенно все равно, что происходит вокруг. Тебе совершенно неинтересно, что происходит, как у меня дела или как я себя чувствую. Ты работаешь ради того, чтобы себе сделать хорошо, не задумываясь ни о ком больше.
- Не пойму тебя, - я покрутил в воздухе зажатой в пальцах печенькой, - тебе денег мало? так…
- Нормально мне денег, - устало оборвала она, - просто я чувствую себя одинокой, даже когда мы вместе. Я прихожу, мы обедаем, после секс и все. Ты удаляешься в дальнюю комнату, а я чем, по-твоему, должна заниматься? И так везде! Я не живу с тобой, у нас нет отношений. Для тебя я всего лишь работаю.
Я закатил глаза. Как же чудесно беседовать с человеком, который толком объяснить не может своего недовольства: Я хочу есть - ем, хочу спать - сплю или пью кофе, хочу секса- нахожу партнера и занимаюсь им. Что не так-то? Какое блин одиночество?
-Я устала. Я увольняюсь.
Ева поднялась со стула. Мне не хотелось ничего говорить. Я молчал. Да какая к чертям разница? Ну уйдет она, появится другая. Я-то думал к ней проявления Сестер не прилипают, а они еще как прилипают! Тот же огонек в груди или вон, очередная неведомая хрень, висит по середине живота маленький клубок из серебряных нитей, крутится как диско-шар, поблескивает.
Ева на секунду замерла, ожидая моей реакции и, не дождавшись, вздохнула и вышла из-за стола, направляясь в комнату. Ее представитель - огонек сузился до маленькой искорки.
Я молча поднялся. Открыл шкафчик мини-бара, достав пузатый с квадратным дном стакан, плеснул виски на два пальца. Эмоций не было. Все нутро прожигала ледяная пустота.
В голове крутились мысли, хотелось пойти за Евой и высказать хоть что ни будь, все что угодно, лишь бы задеть, лишь бы обидеть, но глубина эмоциональной ямы и чувство собственного достоинства не позволяли это сделать. Поэтому я направился на лоджию, не забыв прихватить с собой бутылку. Темнота комнаты встретила меня каркающим смехом. Щёлкнул выключателем. Себялюбие, поджав под себя колоннообразные ноги, сидела на своем привычном месте и, запрокинув голову хрипло смеялась. Несколько двойных подбородков отвратительно тряслись, бесформенная масса жира вываливалась из-под помятой футболки прямо ей на колени. Она смеялась и хлопала себя пухлой рукой с неровными ногтями по коленке. Вся эта картина вызывала отвращение. Я пересек комнату и уже протянул руку к ручке двери лоджии, как неожиданно смех оборвался и Себялюбие заговорила! Я вспомнить не мог, когда в последний раз слышал от нее членораздельные слова!
- Ну, что, допрыгался? Или как раз идешь прыгать, а? — это «а» прозвучало долго, визгливо оканчиваясь истеричными нотками, - давай-давай. Или может надеешься, что снова тебя спасу? - она снова рассмеялась, но уже чуть тише. Я повернулся. Поросячьи глазки Себялюбия посверкивали маленькими звездочками.
Сознание это зафиксировало, но я был не в том состоянии, чтобы придать этому хоть какое-то значение. Я молчал и смотрел на это отвратительное существо.
- У есть, что сказать? - наконец кинул я ей.
- Есть! - активно закивала та, от чего жидкие волосы на ее нестриженной голове зашевелились словно змеи, - есть! А ты будешь меня слушать?
- Ну ты так долго молчала, что я отвык разговаривать с тобой.
- Нет, - отрезала она, - я постоянно пыталась с тобой поговорить, но в какой-то момент ты стал глух к моим словам и начал слышать только себя!
Я замер. С одной стороны общаться с этим существо до омерзения неприятно, с другой — это тот самый голос разума, который спас, а потом и изменил мою жизнь к лучшему. Поколебавшись, я все же сел напротив.
- Ты стал не только глух, но и слеп!
Я не понимающе смотрел на нее: -Я вижу больше, чем все остальные люди.
Она взмахнула пухлой рукой: — Вот, скажи, ты же видишь наши проявления?
Я кивнул.
- Тогда расскажи мне, как выглядит Радость?
Этот вопрос поставил в тупик.
- А как она выглядит?
— Это россыпь маленьких серебряных колокольчиков! И не поверишь, они не просто висят, но их еще и слышно! Эти проявления чаще всего встречается у детей. Они яркие и заметные. А как выглядит доброта? - она горестно вздохнула. Голос неуловимо изменился, стал тоньше и мягче. Знакомые нотки Себялюбия словно искорки проскальзывали в нем. -Помнишь, как мы отдыхали в Клубе? Да-да. Я вижу, что ты понимаешь, о чем я говорю. Скажи, кого ты там видел?