Кайл отошёл в самый тёмный угол комнаты и сел на кровать, не включая свет. В голове крутилась карусель лиц.
Кто такая «Мама»?
Грейс Бейкер? Убитая горем мать. Слишком много слёз. Идеальная маска для той, кого никто не заподозрит.
Джен Антлер? Тихая мышь за спиной тирана. Но кто на самом деле управляет Ричардом? Её предупреждение звучало как угроза.
Мэри Хейворд? Жена коронера. Холодная, как сталь. Она не боится мужа, она им командует. И она знала, что случилось с Сарой.
Шарлотта Финч? Единственная, кто выглядела в этой дыре как бизнес-леди. Она отчитывала мужа, как щенка. У неё есть хватка.
Шерилин Антлер? Молодая, дерзкая. Слишком молодая для «Мамы»? Или это идеальное прикрытие? Она ревновала Сару. Она была везде — в мотеле, в курсе всех сплетен.
А может, это администраторша Одри, которую он так и не увидел?
Кайл отошел от окна. Машина стояла неподвижно, как хищник в засаде. Он порылся в сумке и достал тяжёлый металлический фонарик — жалкое оружие против целого города.
Спать нельзя. Правила изменились. Он больше не охотник. Он — дичь.
Глава 9
Кайл не спал всю ночь. Паранойя — лучший стимулятор, но к рассвету она выжигает нервы до пепла. Когда первые лучи солнца коснулись занавесок, он не выдержал. Ему нужен был кофе. Крепкий, чёрный, способный реанимировать мёртвого.
Он натянул джинсы, проверил, на месте ли диктофон, и спустился в круглосуточный дайнер через дорогу от мотеля. Внутри было пусто, только сонная официантка лениво протирала стойку.
Кайл заказал двойной эспрессо.
— Тяжёлая ночка? — буркнула девушка, ставя перед ним чашку.
— Вроде того.
Кайл сделал глоток. Кофе показался ему странно горьким, с металлическим привкусом. Он хотел попросить сахара, но язык вдруг стал ватным. Звуки улицы — шум редких машин, шелест шин — превратились в глухой гул, словно он погружался под воду.
Стены дайнера поплыли. Последнее, что он запомнил — испуганное лицо официантки, которая даже не пыталась его поймать.
***
Когда Кайл открыл глаза, реальность показалась ему изысканным кошмаром.
Он сидел в глубоком кресле, привязанный по рукам и ногам. Веревки впивались в кожу с профессиональной жестокостью. Во рту был кляп, пахнущий пылью и сладковатыми духами.
Комната тонула в густом, липком пурпурном свете. Смесь красных и синих ламп создавала иллюзию, будто воздух стал плотным, как кисель. Сводчатый потолок уходил в тень, а в огромном камине трещали поленья, отбрасывая пляшущие тени на стены.
Напротив него, на бархатном диване, сидела женщина.
На ней было алое платье, которое в этом свете казалось почти чёрным — цвета свернувшейся крови. Лицо скрывала гладкая белая маска без прорезей для рта, создавая эффект жуткой безликости. Из-под маски выбивались иссиня-чёрные локоны. На шее мерцал крупный голубой топаз в серебряной оправе. Кайл узнал его мгновенно — точно такой же кулон он видел на фотографии в пустой комнате Сары Бейкер.
Между ними стоял кофейный столик. На нём, как музейные экспонаты, были разложены предметы: пожелтевшая вырезка с заголовком «Блудная дочь Седарбрука», старый ржавый ключ с кривым зубцом и снежный шар. Внутри шара кружились белые хлопья, оседая на миниатюрной копии городской ратуши.
Женщина сидела неподвижно, как фарфоровая кукла. Она разглядывала Кайла, слегка склонив голову набок.
— Ты проснулся, — её голос был низким, грудным, с едва заметной хрипотцой. В нём не было угрозы, скорее — холодное любопытство. — Мама говорила, что ты слабый. Но я вижу другое.
Кайл попытался что-то сказать, но из горла вырвалось лишь глухое мычание.
— Не трать силы, — она лениво махнула рукой. — Здесь никто не говорит без разрешения. Мы в «Комнате ожидания». Здесь решаются судьбы, пока Мама спит.
Она встала и подошла к столику, проведя пальцем по стеклу снежного шара.
— Сара была милой. Но глупой. Она нашла ключ, — женщина взяла ржавый ключ и поднесла его к свету. — Ключ от двери, которую нельзя открывать. Она думала, что сможет просто войти и забрать правду. Наивная девочка.
Женщина резко повернулась к Кайлу.
— Ты ведь тоже ищешь правду, журналист? Но правда в том, что Королева стара. Её время уходит. А трон... трон не терпит пустоты.