Грейс Бейкер у молокозавода. Ночью. Отдающая приказы.
Джен Антлер, «лечившая» сына Совиной Леди до самоубийства.
И Уоррен Хейворд, чья подпись стояла на свидетельстве о смерти Алана.
Круг замыкался. Но вокруг кого?
Кайл завёл машину. Коронер видел всех мертвецов этого города. Если кто-то превращал убийства в «несчастные случаи», ключ — у него.
Глава 12
Дом Хейвордов стоял на тихой улице в старом районе. Двухэтажный викторианский особняк с облупившейся краской и заколоченным окном на чердаке. Сад был запущен — сорняки пробивались сквозь трещины в дорожке, единственное дерево во дворе выглядело больным, с почерневшими листьями.
Кайл припарковался и направился к двери. Уже смеркалось. Уличные фонари едва пробивали сумерки, отбрасывая длинные, изломанные тени.
Он постучал. Резко, властно.
Дверь открыла Мэри Хейворд. На ней был строгий серый костюм, волосы убраны в тугой пучок. Увидев Кайла, она не удивилась.
— Мистер Миллер, — её голос был ровным, почти любезным. — Поздновато для визитов.
— У меня вопросы, миссис Хейворд.
Мэри на секунду задержала взгляд на его лице, словно оценивая, затем отступила, открывая проход.
— Проходите. Как раз заканчиваем ужин.
Гостиная была обставлена тяжёлой, старомодной мебелью. На стенах висели семейные фотографии в деревянных рамках. Кайл узнал молодую Мэри — красивую, с холодным, властным взглядом. Рядом с ней стоял Уоррен, на двадцать лет моложе, но уже с той же бледностью.
За массивным обеденным столом сидели Уоррен и Лора. Коронер неторопливо резал мясо на тарелке, не поднимая глаз. Лора, увидев Кайла, застыла с вилкой на полпути ко рту.
— Доктор Хейворд, — Кайл не стал ходить вокруг да около. — Я был в похоронном бюро. Видел тело человека, которого вы признали неопознанным бродягой. Алан Синклер. Мой друг.
Уоррен медленно положил нож и вилку, вытер губы салфеткой. Взгляд его оставался бесстрастным.
— Мне жаль вашей утраты, мистер Миллер. Но я не понимаю, зачем вы пришли ко мне домой.
— Потому что вы подписали свидетельство о смерти. Сердечная недостаточность на фоне истощения. Удобный диагноз для человека, который пропал неделю назад и внезапно оказался мёртвым в лесу.
Мэри прошла к столу, встала за спиной мужа, положив руку ему на плечо. Жест выглядел поддерживающим, но пальцы её сжались слишком крепко.
— Уоррен выполняет свою работу, мистер Миллер. Он не отвечает за то, что происходит в лесах Седарбрука.
— Тогда объясните мне, как тело вашего друга попало к гробовщику, — Уоррен наконец посмотрел на Кайла. Голос его был сухим, безэмоциональным. — Труп нашли охотники у ручья, в трёх милях от города. Вызвали шерифа. Бриггс попросил меня осмотреть тело — хотел убедиться, что это не очередная жертва нового наркотика, который гуляет по округе.
— Наркотика? — переспросил Кайл.
— За последние полгода мы нашли троих. Все — приезжие. Все — с признаками передозировки синтетическим веществом. Полиция считает, что кто-то использует наш лес как свалку для неудачных экспериментов.
Кайл почувствовал, как напряжение в груди немного ослабло. Уоррен говорил спокойно, почти рутинно. Слишком спокойно для человека, который скрывает убийство.
— И вы решили, что Алан — один из них?
— Я решил, что у него не было признаков насильственной смерти. Никаких ран, переломов, следов борьбы. Истощение, обезвоживание, остановка сердца. Классическая картина для человека, заблудившегося в лесу. — Уоррен сделал паузу. — Наркотиков в крови не обнаружил. Значит, просто несчастный случай.
— Просто несчастный случай, — повторил Кайл, чувствуя горечь на языке. — Журналист приезжает в город, пропадает, умирает в лесу. И никто не задаёт вопросов.
— Вопросы задавал шериф Бриггс, — отрезала Мэри. — Он провёл расследование. Ваш друг был найден без документов, без телефона. Никаких зацепок. Уоррен сделал всё по протоколу.
Кайл перевёл взгляд на коронера. Тот сидел неподвижно, сцепив пальцы на столе. Но в его глазах, за стёклами очков, мелькнуло что-то — страх? Предупреждение?
— Доктор Хейворд, — Кайл наклонился вперёд, понижая голос. — Сколько ещё таких «бродяг» вы хоронили за последние годы?
Уоррен не ответил сразу. Он посмотрел на жену, затем на дочь. Лора сидела, уставившись в тарелку, её руки дрожали.
— Достаточно, — наконец сказал он тихо. — Достаточно, чтобы знать: в этом городе есть вещи, в которые лучше не лезть.