Дэн сглотнул. Его руки заметно дрожали.
— Я всё сказал в протоколе. Я был дома. Спал.
Он бросил на Кайла затравленный взгляд — смесь страха и мольбы — и попятился.
— Я... я зайду позже.
Дверь захлопнулась.
Кайл посмотрел на шефа. Тот опрокинул в себя очередной стакан виски.
— Вы давите на него, — заметил Кайл.
— Я давлю на всех, Миллер. Потому что знаю: в этом городе врут все. Даже собственные дети.
Бриггс тяжело поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.
— Иди, журналист. Проверь этих людей. Но помни: если начнёшь ворошить осиное гнездо, не удивляйся, когда тебя ужалят.
Кайл вышел на улицу. Свежий воздух после спёртой атмосферы кабинета казался спасением. Список подозреваемых пополнился. Теперь у него были имена. И ощущение, что шеф полиции Бриггс боится правды больше, чем кто-либо другой.
Выйдя на крыльцо, Кайл заметил патрульную машину. Дэн сидел внутри, уронив голову на руль. Его плечи вздрагивали. Кайл прошёл мимо, делая вид, что не заметил чужой слабости.
***
В кабинете шеф Бриггс смотрел на закрывшуюся дверь. Он налил себе полный стакан, выпил залпом и взял со стола фотографию в рамке. Снимок десятилетней давности: он и маленький Дэн на рыбалке. — Прости меня, сынок, — прошептал он в пустоту. — Я не смогу тебя защитить, если ты натворил то, о чём я думаю.
***
Кайл сел в свой кабриолет и открыл блокнот. Ручка заскользила по бумаге, структурируя хаос: 1. Эрик Джонсон. Алиби нет, склонность к насилию. 2. Райан Джонсон. Химик. Связь с наркотиками Патрика Антлера? 3. Джордж Уилсон. Гробовщик. Что Сара делала в похоронном бюро живой? И Бриггс. Шеф полиции, который боится копать под собственного сына. Или под кого-то ещё более страшного.
Глава 8
Гостиничный номер встретил Кайла душной тишиной. Кондиционер гудел, как умирающий мотор, но не охлаждал. Кайл швырнул куртку на стул. Усталость навалилась на него бетонной плитой. Он подошёл к окну и слегка раздвинул шторы, впуская в комнату полоску света от уличного фонаря.
Тишину разорвал резкий звонок телефона. Старый аппарат на тумбочке вибрировал, словно в припадке.
Кайл вздрогнул. Полночь. Кто мог знать, что он здесь?
Он медленно снял трубку. Сквозь треск помех прорвался голос — сдавленный, сипящий, словно говорившему не хватало воздуха.
— ...слушай... меня... Кайл?
Сердце пропустило удар.
— Алан?
— Тише! Не называй имен! — зашипел голос. — Я здесь... в городе. Выйти не могу. Они обложили всё.
— Где ты? Я заберу тебя! — Кайл крепче сжал трубку, костяшки побелели.
— Нет! Не смей меня искать. Приведешь хвост... Слушай. Времени нет. Ты роешь не там. Антлеры, Бриггс... они шестёрки. Просто исполнители.
— Пешки? Кто тогда главный?
В трубке послышалось тяжёлое, хриплое дыхание. Алан, казалось, боролся с паникой.
— Баба... Женщина. Зовут её «Мама». Она — паук. Она всех держит. Годами. Наркота, земля, люди — всё через неё. Сара... Сара узнала, кто она. Нашла доказательства.
Кайл почувствовал, как по спине пробежал мороз.
— Кто она, Алан? Назови имя!
— Имени не знаю... Никто не знает. Но она рядом. Прямо под носом. Кайл... — помехи заглушили слова. — Ты уже говорил с ней. Ты жал ей руку или смотрел в глаза. Вспомни!
Кайла качнуло. Он перебрал в памяти всех женщин, которых встретил за эти два дня.
— К окну подойди. Осторожно! — голос Алана дрожал. — Видишь? Напротив. Чёрный седан. Они всегда там.
Кайл метнулся к окну, прижавшись к стене, и осторожно отогнул край занавески. На противоположной стороне улицы, в тени деревьев, стояла машина. Тёмная, без номеров. В салоне на секунду вспыхнул огонёк зажигалки, выхватив из темноты тяжёлый профиль водителя.
— Они следят за тобой. Они не хотят, чтобы ты нашёл её.
— Алан, если Сара жива...
— Если она жива... то она у «Мамы». А от «Мамы» не уходят.
Связь оборвалась. Короткие гудки звучали как выстрелы в тишине номера.
Кайл медленно опустил трубку на рычаг. Руки дрожали. Он схватился за край стола, чтобы унять дрожь.
«Ты уже с ней разговаривал».
Он метнулся к двери и проверил замок. Защёлкнут. Накинул цепочку. Затем вернулся к телефону. Палец потянулся к диску, чтобы набрать номер участка... но замер.
Бриггс? Шеф полиции, который пьёт на работе и покрывает сына? Если «Мама» контролирует город, то полиция — это её цепные псы. Звонить им — значит подписать себе приговор.