Было ясно без слов, то, куда собрался Горан со своими верными воинами и для чего, известно крайне узкому кругу его приближенных. Сердце грело от мысли, что я оказалась одной из них.
Огромный волкодав с рыжими локонами доставил меня до порога терема, спустил на крылечко со своих огромных рук и хмуро осмотрел двор. Будто невидимый враг сейчас выскользнет из темного угла. Но никого не было.
Да и видно было, как Яраполку хотелось побыстрее к новоиспеченной жене и детишкам.
— Иди, добрый волк. Да не переживай, в порядке я буду.
— Так и быть. Оставлю тебя, госпожа, отдыхать. Ты только слова мужа не забывай.
Молча кивнув, я все-таки не выдержала и позвала доброго волкодава.
— Яраполк?
— Да, госпожа.
— Не обижай Младу.
Несмотря на полуулыбку, глаза мужчины излучали серьезность.
— И в помыслях не было.
Я кивнула на его клятву. И волкодав скрылся из двора, оставив меня одну. Подхватив подол платья, я уже собралась развернуться и войти в терем.
— Где ты была, Снежинка⁈ Разве гоже замужней девке не пойми где и с кем шляться, особенно когда пузо до носа скоро выскочит.
А вот и Аглая.
Впервые на мою память так волчица меня так распекала. Я аж застыдилась. Но вмешался холодный голос, что раздался за моей спиной.
— Аглая, соизволи сбавить тон, когда с госпожой говоришь.
Вацлав. Мрачный, собранный и крайне недовольный.
Женщина стушевалась, растерянно обняла себя за плечи и поджала губы.
— Я переживала.
— Снежинка — моя забота в отсутстве Горана. — жестко осадил он ее. И женщина сдалась под напором волчьих глаз. Протянула руку ко мне, недовольно прикусив губу.
— Пойдем, госпожа, проведу до твоей спальни.
— Не стоит. — снова вклинился в разговор волкодав. — Иди спать, Аглая. Я сам проведу.
Плотно сжатые губы были знаком того, что старая волчица крайне не согласна. Но видно у Вацлава и был особый авторитет в стае. Она не стала спорить.
Резанула осуждающим взглядом меня, а потом, развернувшись, ушла. Только шарканье ног и раздалось по каменному полу.
— Ты виделась с Гораном?
Поинтересовался волкодав, когда шаги старой женщины утихли вглубь коридора.
Я обошлась коротким кивком. Волк растерянно растрепал светлые волосы на макушке, вмиг отпустив всю спесь и властность.
— Горан лишил меня чести отвечать за твою защиту. Это не только позор, Снеж. Но и пощечина для меня. Как друг я подвел своего друга. И мне горько от этого на душе.
— Все мы делаем ошибки. — аккуратно уронила я, дабы подбодрить волка. — Да и потом, будь разочарование Горана настолько велико в тебе, он бы не оставил тебя своим намесником.
Вацлав усмехнулся, он глянул на меня как-то необычно. По-доброму.
— Не могу понять, белая. Что больше зацепило в тебе Горана: красота? Мудрость? Гибкий нрав? Или доброе сердце?
Впервые я слышала столько хороших слов о себе. Что впору смущенно покрыться алыми пятнами по щекам.
Но я не стала. Точно зная, что ни одно из перечисленных Вацлавом не впечатлило во мне Горана. Да и нет, наверное, в нем тех чувств под названием любовь. Мы стали связанные браком изо злого рока судьбы. Вынужденны мириться с друг другом, уважать и подерживать по мере возможности.
Я не могла не признать — Горан в последнее время пытался стать хорошим мужем. Это обрело ценность в моих глазах. Как и то, что он защищал меня даже от своей жестокой стороны. С момента, когда он узнал о нашем первенце в моем утробе, и вовсе стал чутким и заботливым.
Но это не любовь. Не любовь ведь?
Наверное, Вацлав прочел мои мысли по моим очам, оттого хмыкнул краем губ и покачал головой.
— Снежка-Снежка, знала бы ты, что без тебя он и жизни своей не представляет.
— Мы связаны браком. Некуда деваться ни ему, ни мне.
Пожала я плечами. Но Вацлав снова покачал несогласно головой.
— Не будь ты ему мила, альфа бы нашел метод избавиться от тебя.
— Я ношу его сына!
Возмущенно приподняла я подбородок. Но Вацлав лишь по-доброму ухмыльнулся.
— К нелюбимым не возвращаються каждый вечер в постель. Не срывают груши с высоких ветвей. Ради нелюбимых не готовы убивать и развязывать войны. Да, он причинил тебе боль, милая, но это не значит, что разлюбил. А ведь свой глаз на тебя Горан положил еще в той палатке, куда мы его полудохлым притащили к тебе.
Говорить… Да и что здесь говорить?
Вацлав проводил меня до комнаты и, пожелав спокойной ночи, ушел. Я осталась одна.
Глядя на пустую широкую кровать, печально вздохнула.