— Так его Деяном кличут. — Тихо шепнула подруга и с горечью заметила: — Знаешь, а он сказал, что ему нравятся мои волосы. Меня все в селенье луковой шелухой дразнили, а ему нравятся. Слышь, Снеж, а глаза ты его рассмотрела? Какого цвета?
Ну и вопросы у Стешки на ночь глядя. Тонкое покрывало, что осталось из запасов лазарета, совсем не грело. И я медленно замерзала. Это слегка омрачняло и без того плохое настроение.
— Не знаю, — буркнула недовольно. — Кажись, голубые.
— Голубые, — печально вздохнула подружка, а потом я услышала тихое шмыгание и всхлипы.
— Стешка, ты чего, милая? Плачешь, что ли? Из-за чего?
Подавшись ближе, я в темноте нащупала плечо девчонки и приобняла, прижав к себе.
— Ну что не так? Расскажи мне.
— Помнишь… ведунью на берегу Каменки? Она нам загадывала женихов. Тебе — сильного, как скала, и с холодным сердцем, что дождь поселился в его глазах, но он никогда не всплакнет. Пока тебя не встретит. Помнишь?
Кажется, было подобное, еще в первую весну на фронте. Мы с лагерем осели возле одного заброшенного селенья. Там у окраины жила старуха, кликала себя ведуньей.
Ну, девки вечерком к ней на гадание убежали. А я с ними за компанию. Она странные вещи говорила, небылицы всякие. И мне нагадала — бесчувственного, словно гору, мужа, который либо меня погубит, либо полюбит и всю жизнь подсластит. Правда, только в случае, если прольется дождь с его оче
В общем, чушь полная. Я как услышала, так и забыла. Значения не предала.
— Помню я. — Неопределенно пожала плечами. — Шарлатанка она была или не от мира всего. Не помнишь ты, что ли, что она городила? Чушь всякую…
— Да нет же, Снеж… — Подруженька привстала на локте и раздосадовано ударила рукой по лежаку. — Она сказала мне, что суженный мой будет высоким, словно дуб, волосы его окрасят семена пшеницы, а глаза цвета неба. А главное, Снеж… Она сказала, что он мое бремя на себя возьмет. Он и взял! Выхватил таз с грязной водой у меня из рук и сам донес. Я даже не попросила его. А он…
— Что он, милая моя?
Я снова погладила по макушке молодки. Девочка снова всплакнула.
— Не быть нам вместе, Снежка. Не быть, — обреченно выдохнула она. — Как же он на меня посмотрит после всего… Я же теперь от позора не отмоюсь. Кто же меня замуж возьмет, сиротку, да еще и опороченную?
— Ты чего, дуреха, говоришь? — я крепче притиснула ее лицо к своей груди. — Не смей, слышь! Не смей… Никто не узнает. Никто ничего не знает. Вернемся домой, найдем мужей. Деток нарож…
— Он знает, Снеж! Он знает, мой суженный обо всем знает. Матриша сказала, целый день выискивала вокруг… Про меня спрашивал. Его собратья нашли трупы у костра, мой запах там учуяли. Небось сами все додумали. Как мне с этим жить, Снеж?
— Тшшшшшш, — я успокаивающе погладила ее по голове. — Успокойся, милая моя. Тихо-тихо. Коль твой суженный так не послушает злые языки, возьмет в жены. А если нет, то и скатертью всей дорогой. Другого тебе найдем, покрасивее и мудрее. Ты только не плачь, не плачь, голуба моя.
Глава 8
— Снежинка, а ну стой! Воевода к себе кличет.
Высокомерно задрав голову, фыркнул сухой, словно палка, солдат. Я поморщилась, видеть эту крысу не хотелось от слова совсем. Переглянувшись с Марфой, что помешивала большой палкой в чане кипящее белье, сделала шаг назад.
— Потом зайду, дела у меня срочные.
Сказала миролюбиво и показательно потрясла корзиной с сушенными травами.
— Растереть надобно, а то загнеет, и потеряем календулу. Ай, что…
Я не успела договорить, мужик грубо схватил меня за локоть и поволок в сторону шатра.
— Сказано сейчас, значит сейчас, глупая курица.
Корзина выпала из руки, и аккуратно подсушенные оранжевые цветочки рассыпались на землю. Воин, не сбавляя шага, волочил меня к одному из шатров. Злость на солдата душила изнутри. Когда этим мразям брюхо вспаривали и кишки на шею наматывали, так они нам ноги целовали, лишь бы спасти, а сейчас, когда получили вольную, ядом брызгают, пыжатся.
Пусть их боги покарают!
Грубо впихнув меня в шатер своего господина, мужик остался на пороге. Видимо, чтобы я не сбежала. Сам воевода обнаружился на подбитой мехом высокой лавке, вальяжно попивая пиво из деревянной кружки.
Прищурив глаза, воевода потер свою густую бороду с проблесками седины. И величественно махнул мне приглашающе рукой. Подозвав поближе.
— Воевода.
Я шагнула вперед, почтительно отпустив голову перед старшим по возрасту, да и по рангу. Хоть и хотелось падали морду расцарапать, но пришлось держать ярость в узде. Она мне сейчас точно не помощник.