Жизнь — странная игра. Вроде чужое дитя перед тобой, а болит, как за своего.
— Да, — Микита улыбнулся краем губ, — домой я уже побывал. А вас не нашел, тетушка. Мне же Снежинка доверила вам весточку принести.
— Снежинка⁈ — пораженно вскрикнула Любава, глядя распахнутыми очами на парня. Юноша кивнул и достал из нагрудного кармана кусок женского платка и протянул черноволосой.
— Вот. Довез и передаю вам.
Робко приняв послание в руки, Любава снова заплакала, узнавая в замотанной ткани свою вышивку. Что она дочке платки вышивала и на фронт отправляла. Ей, родимой.
А она обратно ей отправила. Прижав ценный дар к сердцу, Любава зажмурилась, ощущая, как горячие слезы обжигают щеки.
— Не надо слез лить, теть Любава. Микита отставил в сторону ложку и улыбнулся женщине.
— Оттеснили мы печенегов. Многих домой уже отпустили. Полк Снежинки тоже скоро отправит по домам.
— Спасибо, мальчик мой. Спасибо…
Благодарно склонила голову охваченная тоской мать. А Ласкана рядом кивнула путнику.
— Ты кушай, не стесняйся. Сил набирайся, дорога, поди, долгой была.
Наговорившись вдоволь с мальчуганом, которого нянчила в детстве, Любава оставила Микиту отвечать на расспросы Вояты. А сама шмыгнула в спальню. Бережно расправила ткань и вытянула на свет кусочек грубого письма.
' Милая моя матушка, шлю тебе низкий поклон с холодных таёжных лесов, припорошенных дымом костров и гулом воинов. Прошу богами, не плачь и не серчай на свою непутевую дочь. Я весь день в заботах, раненых полно. Хоть печенегов и оттеснили, только хворь не выбирает время и место.
Мы с девками справляемся ладно. Слух ходит по табору, что скоро домой нас отпустят. Жду с нетерпением день, когда отпущу свою бедовую голову в поклоне перед тобой.
Не надобно мне тебе этого говорить, да только некому с болью поделиться. Печать треснула пополам, звериное начало окутало меня. Едва ли смогла его усмирить. А в остальном у меня всё ладно будет. Молись за меня, матушка, особенно темными ночами. Только твои молитвы меня защищают. Не серчай на меня, матушка, даст боги, скоро увидимся.
Твоя дочь, Снежинка. Целительница с седыми волосами'.
— Моя дочь, Снежинка — целительница с седыми волосами.
Прошептала про себя женщина и прижала весточку к груди.
Дверь за спиной немного пискнула, Ласкана неспешно подошла и ожидающе уставилась на черноволосую.
— Ну? Что пишет, маленькая наша?
— Пишет, что раненых много. — с трудом выговорила Любава. — И что скоро домой вернется.
— Вот видишь! — улыбнулась волчица, обняв Любаву поближе к себе. — А ты ревешь! Приданье готовить надо! Не успеет наша кровиночка перешагнуть врата селения, как от женихов покоя не будет.
Черноволосая улыбнулась в ответ, вытирая слезы. Но одно ей не давало покоя, печать треснула. Неспроста она надломилась, Маричка всю свою магию туда вложила. Видать, что-то произошло, да Снежинка промолчала.
Но что? К вечеру уже вся долина белых волков кипела от сплетни. К жене Бурана Снежного прискакал человеческий юноша.
Сплетни они такие, всегда оставляют место для лжи.
Оттого Ласкана не удивилась, когда узрела у калитки недовольно похромавшего свекра. До поры до времени Нукзар сюда не появлялся, в плохих отношениях они были с Бураном.
Но, видимо, услышав весть, старый волк пришел лично увидеть, что творит невестка в отсутствие мужа. Дабы миновать беду да другие сплетни, Ласкана сама выскочила во двор навстречу тестю.
— Ой, батюшка! Счастье-то какое! От Снежинки ее боевой друг весточку принес! Живая она, здоровенькая!
Приобняв старого мужчину за плечи, Ласкана знала, куда бить. Кроме Вояты, внуков у бывшего альфы не было, и Любаву он принял в поселения, лишь когда узнал, что она Бурану дочку родила. Ну как принял… Благояр нынче альфа, ему и решать. Хотя все и так знали, Бурану слово поперек о его суженой не стоит говорить.
Замерев на месте, мужчина смягчился в лице, аккуратно отвел невестку в сторону и поковылял в избу.
Первую встречу со свекром Любава и не запомнила вовсе. Старец ступил за порог, поздоровался. По ней прошелся острым взглядом. И только схожесть с Бураном натолкнула ее на мысль, кто перед ней.
Подойдя к столу, он обменялся рукопожатием с молодцем.
Да принялся заводить разговор. Микита, слава богам, тоже имел что рассказать. И о бравых подвигах, и о павших в неравных схватках побратимах. Маленький Воята слушал, разинув рот, от удивления. А старый волкодак лишь местами гладил бороду и кивал головой.