Белые клацнули пару раз зубами, но войны так не объявили. Так кто же она? Чья дочь? Как оказалась на войне? И почему отказалась от мести? В угоду миру или своим интересам? Обвинять в заговоре девку, которая больше походила на мертвую, чем живую, было слишком даже для него. Особенно когда нещадно тянуло к робкому созданию, что, сгорбившись под тяжестью позора и боли, думала о других, а не о себе.
Не думая о себе, ноги повели его к комнате, куда разместили Снежу. И страх прошелся по спине ушатом холодной воды, когда он никого внутри не обнаружил. Запах девичьей крови и трав был еще свежим. Значит, ушла она недавно. Куда она могла пойти, и главное, как, если едва ли держалась на ногах⁈ Впервые он пожалел, что никого не приставил к ней! Хотя думал, что в клане, в его доме она точно никуда не денется!
— Где она⁈
Нянюшка, с охапкой свежего высушенного белья в корзине, даже бровью не повела на его крик и дурное настроение. Пожалуй, она была второй женщиной в клане, после Янины, которая уважала, но не боялась юного альфы. Наверное, в силу своего не юного возраста. Ибо всем известно, что с старостью человек теряет не только время, но и страх перед смертью.
— В погреб ушла к больной человечке, которую вы притащили. Худо, говорят, ей совсем, вот она туда и ушла, держась за стены.
Гнев сжигал нутро.
— А ей лучше, значит?
Рявкнул Горан, поджимая губы, на что нянюшка лишь бесстрашно фыркнула.
— Благодаря твоему рвению, господин, «лучше» ей в скором времени не станет.
Зыркнув на любимую волчицу, что заменила ему мать, серыми глазами, Горан поспешил покинуть терем. До погреба путь лежал через общий двор, и, узрев пылающего в гневе господина, все поспешили заняться делом.
Альфа сам того не понимая, начал успокаиваться на самых верхних ступеньках, когда до его ушей начал доноситься, словно журчание ручья, голос беловолосой целительницы.
— Тихо-тихо, милая моя. Вот так. Вдохни воздуха, а теперь выдохни. Умница моя… Потерпи еще чуток.
Терпеливость в голосе Снежинки восхищала и успокаивала. Шаг Горана перестал быть торопливым, а движения резкими.
Бесшумно дойдя до нужной комнаты, он застыл около двери. Непонятно еще, кто разместил сюда человеческих девок. Он такого указа не давал. Горан и вовсе не успел что-то сказать, как только узрел Снежку в меховой шубке.
Недобро это. Они вроде их за невест сюда привязли, у самих самок маловато будет. А девки в погребах чахнут.
Деян вроде одну себе приметил, да и остальных быстро разберут.
— Больно мне… Снеж. Дышать в тягость.
Скрипучим голосом молвила девчонка на лежаке, она с трудом сидела, уперевшись лбом в плечо другой человечки. Пока Снежа вела руками по обнаженной спине девки.
Сейчас она и вправду выглядела хуже белой волчицы. Истощенная, покрытая испариной, глаза блестят, губы иссушены. И этот скрипучий, сухой кашель.
— Тише… тише…
Успокаивающе погладила по макушке больную светловолосая, кажись, самая молодая из них. Совсем ребенок на первый взгляд.
— Снеж… Что со мной?
— Пока еще не уверена, — мрачно выдохнула его жена, встряхивая руки, будто от кипяченой воды. — Устала ты сильно, Марфуша. Отдохнуть тебе надобно. Поспать.
— Как тут спать, если враги повсюду. Я слышала твои крики, Снеж. Что он тебе сделал?
Горан напрягся, ожидая ответа, девочка с веснушками на носу опустила пристыженно взгляд. А вот Снежинка лишь горько улыбнулась, пользуясь тем, что никто ее не видит.
— Спать тебе надо, милая. Спать. Обо мне не волнуйся, другие пускай волнуются.