— Вот теперь порядок.
И глянул на меня своими серыми очами. Так, словно пытался проникнуть в мои думы.
— Кто же ты, Снежинка?
Проснулась от холода, который пробил до костей. Сжавшись в комочек, сообразила, что нагая я, как новорожденная. То есть в человеческом обличии на сырой земле.
Попыталась спросонья найти хоть какую-то защиту, аль ткань, да бы прикрыться, но рукой ощупала лишь мягкий мех… не мой.
Черный.
Тут же дернулась в сторону, но обожженной спиной напоролась на ствол дерева. Распахнула уста в тихом стоне…
— Ааах.
Огромный черный волк был смутно мне знаком. А когда серые глаза глянули на меня, сердце и вовсе пустилось вскачь. Это он. Кажется, я вчера попыталась от него сбежать в зверином обличье, но черный тоже обернулся зверем. Он гонялся за мной. Я так испугалась, убегала, словно чумная. Потом он поймал… За шкирку аккуратно зубами ухватил и с обреченным вздохом куда-то поволок, словно нашкодившего щенка. Почуяв спокойный настрой волка постарше, я резвилась в его захвате, пока он не отпустил, и я снова побежала на четырех лапах.
Он снова догнал.
Итак, мы играли в догонялки до самой ночи. А потом я, кажется, уснула под теплым боком взрослого самца. А проснулась в человеческом обличии.
Нагая и замерзшая.
Глянув из-под подолья на зверя, я инстинктивно накрыла срамные места руками. На что он лишь насмешливо закатил глаза. Не знаю отчего, но от зверя Горана я не трепетала таким праведным страхом, как от его людской ипостаси.
Он был большим, словно черная скала, грозным. С набором острых клыков и когтей. Матерый и хищный. Но мне он не был врагом. Некая нежность опутала его взгляд, когда зверь смотрел на меня. Даже сейчас.
Ему хватило терпеливости вчера играть со мной в салочки. А сейчас, в свете звезд и луны, рассматривать меня удрученно.
Недовольный, что его пробудили, зверь встал лениво на четыре лапы и аккуратно толкнул меня мордой в бедро, показывая, куда идти. Сидеть из упрямства на месте я не стала. Холодно так, что аж зубы стучат. Да и, кажется, дождь собирается, небо темнеет все сильнее. Прикрывая дождливыми тучами звезды и их свет.
Я неплохо видела во тьме, но это не значило, что босая и замерзшая не спотыкалась о каждую корягу.
Наконец перед нами из зарослей открылась небольшая старая избушка. Заброшенная, почти полностью покрытая шубкой из мха и засыпанная листочками. Возможно, я бы ее не рассмотрела, особенно в темени такой, не продвинув меня Горан башкой прямо к двери.
С тихим скрипом и слегка вспотев от натуги, я распахнула тяжелую дверь и вошла внутрь.
Огнива и свечей не нашлось, дабы зажечь свет. Ну, по крайней мере, здесь сухо и не так холодно. Ощупав все руками, я не нашла ни кровати, ни печки. Разве что пару лавок и грубо сколоченный стол. Накрытый старыми шубами.
— Надо обустроить ночлег.
Шепнула я себе под нос. И под ленивый взор волка, что застыл у дверей, я принялась скидывать шкуры на пол.
Кое-как свернулась калачиком на них и застыла. Слушая, как по деревянному навесу неспешно барабанит дождь, сильнее поежилась. Сейчас и гром грянет. И вправду, небесную гладь разорил громкий рог Перуна.
Холодно.
И чуточку боязно.
Хотя куда боязней, я в лесу одна в чем мать родила, наедине с грозным зверем. Который в любое мгновение может обернуться человеком и продолжить то, что творил на алтаре.
Холодная дрожь затрясла меня.
Бесшумно двигая лапами, грозный зверь подошел ко мне поближе, присел рядом на шкурах и, словив осторожно клыками локон моих волос, потянул себе под бок. Возмущаться не стала, сразу оценив, здесь теплее.
Согнув ноги и просунув ноги под его брюхо и прижавшись спиной к крепкой груди зверя, затаилась.
Уже готовая уснуть, как почувствовала что-то мокрое и горячее на своей спине. Попыталась дернуться, но мне не дали, прижав передней лапой к шкурам. Черный волкодав неспешно облизывал мои ожоги на спине.
— Что ты… не надо!
Все мои возмущения медленно растворялись, как и рана на спине. Нет, она еще там оставалась, но боль уходила.
Недовольно гаркнув на меня, волкодав устроился удобнее. И принялся мне неспешно облизывать спинку.
Было странно так лежать со своим насильником. Но вот этого мохнатого зверя я вообще не воспринимала как врага. Более того, моей звериной сущности он понравился. Волчица чуяла, что крупный самец и альфа стаи благосклонен к ней. Мягок и нежен. И, в отличие от меня, она трепетала от радости рядом с ним.
Мне же не оставалось другого выхода. За стенами заброшенного домика холодный дождь, я нагая и только зверь рядом. Который, кажется, не желает мною отобедать.