Засыпала я с тревогой в сердце за себя. За матушку, за больных девочек в клане. А ночью меня уже привычно мучили кошмары. Раз за разом, будто измываясь над моим решением спасти еще не зачатое телом в моем утробе дитя, предки посылали мне образы той ночи. Дабы я уж точно не решилась на близость с Гораном.
В то же время, я не могла забыть образ кудрявого, голубоглазого малыша. Если бы я только смогла взять его на руки. Уберегла бы от огня, от жестокости. Выростила бы крепкого воина в любви и нежности. Который никогда бы не посмел насиловать или причинить вред слабым.
Но боги были беспощадны, и я снова окуналась в ужас прошедшей ночи полной луны.
— Нет… нет… умоляю…
Холодок окутал со всех сторон, странная пелена боли осела на кожу кровавой росой. Стало невозможно дышать. Я задыхалась то ли слезами, то ли болью.
— Снежа! Снежа, проснись!
Крепкие руки затрясли меня, так что чуть голова не оторвалась. И выдернули из липких щупальц ночного ведения. Я распахнула очи и уставилась в серые тучи напротив, в которых таилась тревога. Горан нависал надо мной, поджав свои пухлые губы в тонкую линию.
А я в испуге встрепенулась, пытаясь избавиться от его рук.
— Отпусти… не трожь… не надо…
Ослабив хватку, волкодак позволил мне отползать назад, пока спина не упёрлась в стену. Седые локоны прикрывали мою обнажённую грудь, но, нащупав на полу бычью шкуру, я тут же сжала её пальцами, укрывшись под ней.
Тяжело дыша, со страхом наблюдая за волком, я судорожно вспоминала, как здесь оказалась и почему обнажённая в его объятьях спала.
К слову, сам Горан своего нагого тела не смущался. Не поспешив прикрыться. Шелковистые чёрные волосы спадали вниз по груди, уперев сильные ручища в пол, так что забурлили мышцы под упругой кожей. Сам его вид внушал трепет и страх. Мужчина подался вперёд, и я сильнее сжалась в стену, испуганно хлопая глазами.
— Как ты это делаешь… — сокрушённо спросил он у самого себя, застыв на месте. — Страшишься меня до дрожи, при этом выкручиваешь нутро одним взглядом льдистых очей.
Я промолчала, и Горан подполз ко мне ближе, пока между нами не осталось до обиды мало места. Протянув ладонь, он ребром огладил мою шею, а я, зажмурившись, отвела лицо в сторону, с трудом сдержав солёные слёзы на ресницах.
— Ну же, Снежа, ужаль меня словом. Укуси клыками. Но только не боись.
Язык прилип к небу, ничего путного сказать не могла. Я чуяла себя добычей перед ним. Слабой и беззащитной.
Внезапный голос Деньяра за дверью пробудил меня из омута страха.
— Горан, ты срочно нужен в селении!
Недовольно прикрыв глаза, волкодак потер переносицу, сдерживая, видимо, гнев. И резко поднялся на ноги, при виде мужского тела в полном росте со всеми вздыбленными частями я покрылась маковыми лепестками на щеках. Отворачиваясь побыстрее к стене.
— Иду. — гаркнул он недовольно, пошлёпав к выходу. Распахнув дверцу, волкодак замер на пороге. А потом снова развернулся ко мне. Предки! Зачем?
— Вот, держи, оденься. Деньяр тебя потом проводит в селения.
Отпустил на мои колени аккуратно сложенное платье из серой шерсти и лапти рядом. Это младший волкодак притащил? Но откуда прознал, что я нагая?
Смущение ещё сильнее меня одолело. Глянув на меня в последний раз, Горан ушёл. Оставив меня растерянно перебирать мягкую ткань добротного платья. Такой у меня ещё никогда не было.
Глава 17
— Что тут произошло?
Моему изумлению не было границ, ведь во дворе будто медведи подрались. Всё разбросано, разломлено. Бочки в щепки, кухонная утварь разбросана.
— Бажена смуту начала навивать. Бабы проболтались, что слышали, мол, ваша целительница сказала, что у второй лекарки чахотка. А Яринка твоя молвила, что и у Милавы тоже чахотка. Некоторые самки начали галдеть, выкинуть девок за границы поселения или отправить в Храм Молчания. Но Горан их угомонил.
Злость лютая меня охватила, словно пламенем масленистый факел.
— Хорошие у вас бабы, матерями отменными станут.
Фыркнула я, не скрывая злости, на что Даньяр согласно кивнул, чем знатно меня огорошил.
— Самок у нас мало. Примерно два самца на одну бабу, оттого и избаловали их. А они теперь на голову лезут. Не понравилось им, что белая стала женой альфы и их госпожой. Другие на твое место метили, Снежинка. Да и то, что Горан людских девок притащил, тоже не по нраву им. Сами нос воротят, замуж не хотят, а тут соперницы.
Вот оно как.