Как добралась до кровати — не помню. Кажется, всем было интересно, что случилось, да как. Требовали рассказ. Но Аглая, увидев мое состояние, всех веником прогнала.
Засыпая, я слышала голос Горана. Он просил прощения, целовал мои руки. Умолял простить. И за что-то благодарил. Какой дивный сон.
Глава 23
Что-то тяжело лежало на моем животе, не настолько, что болезненно давило. Но ощущалось.
Сонно повернувшись на бок, я тут же тепло прижалась к печке, приложив щечку к теплой стенке.
Снежа, какая печка?
Ты не дома, и в нашей спальне камин, а не печь. Оттого так холодно по утрам. Резко распахнула глаза и напоролась на синие туманы напротив.
Горан.
А как он здесь? Сказал же, что на охоту ушел с другими волкадаками, кбесерками. На седмицу не меньше.
— Утро доброе.
Улыбнулся он краем губ, огладив пальцами свободной руки мои растрепанные волосы.
В его обьятиях вдруг так спокойно стало. Былое зло забылось. Я просто вспомнила, как он обещал старейшинам бошки оторвать, если меня обидит.
Приятное томление разлилось на душе. А еще вспомнила Млада. Муж печенегам продал и ее, и дитя, точнее детей. Ну не мразь же?
Внезапно захотелось ему все сказать. Про нашего сына. Пока очи напротив спокойны и даже радостно блестят. Но Горан опередил меня словом.
— Почему же не сказала? Молчала… Глупенькая. Я же чуть с ума не сошел, пока сюда бежал. Дитя. В тебе растет наш ребенок.
— Откуда тебе это ведомо?
Привстала я на локте, наградив его любопытным взглядом.
Мне было внове видеть его настолько… Потереным? Мягким? С тихим намеком на счастье в отблеске серых глаз. Да, наверное, так. У него даже голос дрожал от волнений.
— Твой батька сказал на охоте.
— Батька? Ты виделся с Бураном?
Кажется, матушка проболталась. Хотя, она же должна была его хоть как-то отговорить от войны. Вот, видимо, и нашла, куда надавить.
— Да, — кивнул он мне, робко глянул на мой живот, — Можно я к нему прикоснусь?
Пока мы говорили, он успел убрать ладонь, а сейчас просил позволения. Тепло заполнило мою душу. Как радуються. Словно дитё малое!
— Можно.
Смущенно качнула я головой и отвела взгляд. Хотя невольно прижалась к нему ближе, черпая желанное тепло.
Может, Урсан был прав и стоит позволить Горану искупить вину? Мы уже женаты, скоро малыш родиться? Какой смысл упираться?
Но не так быстро. Мои мучения будут медленно искупляться.
— Что ты натворил, Деян⁈ Что это?
Этот вопль заставил нас с Гораном испуганно перегленуться и бегом покинуть постель. Бежа на звук пронзительного визга, я слышала, как Горан сзади бубнит.
— Осторожнее, там лестница! Не беги, упадешь!.. Чуть медленне, Снежинка! Не туда, там крутой поворот!
Ворвавшись вихрем на кухню, я узрела странную картину. Довольный донельзя Деян по одну сторону стола с обожанием глядит на напротив, где воинственно размахивая скалкой, Стешка готова убить его одним взглядом. Чуть лохматая, с опушенной на одно плечо горловиной платья, где на белом округлом плечике виден ровный след от чужих клыков.
— Ты что, паршивец, натворил⁈ Отвечай, мерзавец! Попользовал меня, пока я спала⁈ Ух, гад такой, ну погоди у меня, я тебе устрою! На тебе твой род и закончиться! Хозяйство с корнем оторву!
И кинулась на него, размахивая скалкой. Терпеть удары волкодак не стал, аккуратно сжал в обьятиях девушку, с улыбкой глядя на нее, и бессовестно поцеловал в лобик.
— Ну что ты, краса моя еришистая, дергаешься так? Не сделал я ничего дурного, так покусал немного. И всё.
— Зачем покусал?
Непонимающе уставилась я на Горана, и тот слегка нахмурил брови, обняв меня за плечи.
— А это второй метод жениться на молодке. Первый — уронить семя в ее лоно, второй — пустить клыки в плечо. Рана заживет… Чуть позже, но аромат волкодака останется на девушке навсегда.
— Ах ты ж скотина! — вскрикнула Стешка, выгибаясь змеей, услышав слова Горана, — Жениться надумал? Небось снасильничать мечтаешь⁉
— Не трону я тебя, Стешка! — неожиданно посмурно зыркнул взглядом на нее, чуть подняв голос, Деян, — Что женой своей сделал — правда это. А на ложе ляжем, когда сама решишь. Честью воина клянусь.
Стеша застыла в его обьятиях, подозрительно переспросив:
— Обещаешь?
— Обещаю. — торжественно кивнул он ей. И она вроде успокоилась.