Правда, вначале потребовала:
— Отпусти тогда.
Неохотно волкодак разжал обьятия, и Стешка тут отбежала к противоположной стены. На их крики прибежали и другие обитатели дома. Первая показалась сонная Аглая, накинув платок на плечи поверх начушки.
— Вы что устроили с утра пораньше? Стешенька, милая, что с тобой?
— Ничего… — смущенно поправила волосы Стешка и по стеночки поближе к нам приблизилась, — Я это… оденусь и к детишкам на горячие источники пойду.
— Я провожу!
Тут же вызвался Деян, на что получил категоричное и громкое «Не надо!». Но, судя по хитрому взгляду волкодака, слушать Стешку он и не думал.
— Я смотрю, ты дождался?
По-доброму хлопнул его по плечу Горан, когда тот прошел мимо нас, и Деян благодарно кивнул. А потом глянул на меня и улыбнулся.
— Спасибо тебе, Снеж. За то, что в лесу ее тогда спасла. И за то, что… у белых ее упрятала. Я же поначалу бесновался, а потом, глядя на вас… — тут волкодак запнулся, потер бровь и неловко улыбнулся. — В общем, обмерковал я всё, и понял, что не хочу суженную свою пугать. На зверя цепи накинул, и беду избежал. Мне по нраву пришлось его искренность и упорство. Кажись, та ведьма была права. Деян — судьба Стешки. Но не забыла его попросить, прежде чем он ушел. — Ты только ее не обижай. Деян лишь улыбнулся и боком прошел мимо нас, видимо, дабы найти свою суженную. Горан ободряюще погладил меня по плечу. — Не бойся, не обидит. Никто вас больше не обидит. — Не волнуйся, милая. — Не волнуйся, милая.
— Ты слишком тонко оделась. Замерзнешь.
Уже, наверное, в десятый раз проговорил Горан, бурча, словно старик, у меня за спиной. Я и так, словно кочан капусты. Укутанная в свитера, дубленку, юбки, шаль, варюшки. Едва ли дышу. А он…
— Кхм…
А вот его воины откровенно ржали, точнее, прятали эти довольные, лукавые улыбочки. Непонятно, над кем они потешались. Надо мной или над своим кудахчущим, словно курица-наседка, господином.
— Вот и мой плащ держи.
— Горан, если я одену и твой плащ, то и вовсе ходить не смогу. Придется тебе меня тащить… А? Что ты делаешь?
— Надо было сразу тебя на руки взять. А не ходить вокруг да около.
Фыркнул спокойно черный волк и поудобнее устроил в своих руках, зашагал вперед. Что-либо говорить я не осмелилась. И так пылаю от смущения, как будто огнем обожглась.
Сердце бешено билось в груди, и пробираясь сквозь зимние сугробы, и вправду было легче на руках Гора, чем на своих двоих. А насчет лукавых смешков солдат, словно малое дитя, я повернулась к ним боком, уткнув замерзший нос в теплую шею волка.
Мы дружно шли к Младе. Я безумно за ней переживала. И за малышами тоже. Даже зная, что там остался Микитка, Марфа и Яринка, меня не успокоило. Стешка сильно вымоталась и вернулась со мной в селение. А после утреннего происшествия исчезла куда-то с Деяном.
Лезти я не стала, понимая, что волкодак действительно доказал свою стойкость и доброе намерение. Мог ведь затащить в свое логово и всё… А он только метку поставил и дал ей время привыкнуть.
Да и злость на Горана, если честно, как-то растворилась. Оставался лишь страх и опасения, что он дитя не примет. Но все сомнения иссякли сегодня утром.
Рад. Хоть и растеренный, как мишка по весне, открыв очи из спячки. Но, кажется, его острые черты лица смягчились.
— Доброго утречка, альфа.
Весело поприветствовал нас незнакомый волкодак.
— Госпожа. — радостно поприветствовал и меня, а я маленько удивилась. Раньше со мной, кроме Русалы и Аглаи, никто не говорил, Даньяр и то только по делу.
— Доброго. — шепнула я, пряча лицо в меху.
— Как у вас дела, Лукьяр? Как ночь прошла? Без происшествий?
Мужчина вмиг посерьезнел.
— Мы глаз не сомкнули, альфа, вместе с белыми сторожили. К ним весточка от ихнего альфы пришла, что печенеги по лесам рыскают. Бедняжку ищут. Но никого вокруг мы не заметили.
Горан помрачнел. Но ничего не сказал, лишь поджал губы, молча кивнув.
— Я уже целителя спрашивал насчет роженицы и детишек. — Замялся Лукьяр, видно было, что переживает он за них. Да и не он один. Весть быстро разошлась по селению. Я то и дело с утра ощущала на себе взгляды волкодавов, а кто посмелее, подходил и спрашивал про деток и человечку.
Сначала обидно было слышать это слово, я и сама себя человеком больше чуяла, как волком. Но волкодаки умудрялись говорить «человечка» с такой лаской в голосе, что и обижаться было не на что.
— А он сказал, что боги пока милостивы. Но нужна госпожа Снежинка. Вот и ждем.
Дернувшись тихонько в руках мужа, я добилась его внимания.