Жизнь Меллиоры была далеко не так легка. Леди Сент-Ларнстон решила воспользоваться ее услугами в полной мере. Меллиора должна была ей читать ежедневно по нескольку часов, подавать ей чай, часто и по ночам; она должна была массировать ей голову, когда у нее была головная боль — а это бывало частенько; она должна была заниматься перепиской леди Сент-Ларнстон, принимать для нее сообщения, сопровождать в экипаже во время визитов. Она практически никогда не бывала свободной. Не успела пройти неделя, как леди Сент-Ларнстон решила, что Меллиора, так нежно ухаживавшая за своим отцом, может быть полезна и сэру Джастину. Так что, если Меллиора не прислуживала леди Сент-Ларнстон, она была в комнате больного.
Бедная Меллиора! Несмотря на то, что она обедала у себя в комнате и с ней обращались почти как с леди, ее доля была гораздо тяжелее моей.
Это я приходила к ней в комнату. Как только моя госпожа выходила из дома — у нее было обыкновение совершать длительные прогулки верхом, часто в одиночку, — я отправлялась в комнату Меллиоры, надеясь застать ее там. Мы редко бывали вместе подолгу, потому что звонил колокольчик, и ей приходилось идти. Тогда я читала до ее возвращения.
— Меллиора, — сказала я ей однажды, — как ты можешь это выносить?
— А ты? — ответила она.
— Я другое дело, я привыкла довольствоваться малым. И потом, у меня не так много работы, как у тебя.
— Приходится, — заметила она философски.
Я посмотрела на нее; да, ее лицо выражало удовлетворение. Поразительно, что она, дочь приходского священника, делавшая все по-своему, лелеемая и обожаемая, так легко перешла к новой жизни в услужении. Меллиора просто святая, подумала я.
Мне нравилось смотреть на нее, лежа на ее кровати, в то время как она сидела в кресле, готовая вскочить при первом же звуке колокольчика.
— Меллиора, — сказала я как-то ранним вечером, — что ты думаешь об этом месте?
— Об аббатстве? Ну, это чудесный старинный дом! — Невозможно остаться равнодушной, правда?
— Правда. И тебе он тоже нравится, да?
— А о чем ты думаешь, когда эта старуха тебя тиранит?
— Стараюсь отключить голову и не обращать на это внимания.
— Не думаю, что сумела б так скрывать свои чувства, как ты. Мне повезло. Джудит не так уж плоха.
— Джудит… — медленно произнесла Меллиора.
— Ну ладно, миссис Джастин Сент-Ларнстон. Странная она. Всегда какая-то слишком чувствительная, словно жизнь чересчур трагична… Словно она чего-то боится…
Ну вот! Я заговорила задыхающимся голосом — как она.
— Джастин несчастлив с ней, — медленно произнесла Меллиора.
— Думаю, что счастлив, настолько, насколько он вообще может быть счастлив с кем-нибудь.
— Что ты об этом знаешь?..
— Я знаю, что он холоден, как… рыба, а она пышет жаром, словно печка.
— Ты говоришь чепуху, Керенса.
— Да ну? Я их вижу чаще, чем ты. Не забывай, моя комната рядом с ними.
— Они ссорятся?
— С ним нельзя поссориться. Слишком холодный. Его ничего не волнует, а ее волнует… даже слишком. Не могу сказать, что она мне не нравится. В конце концов, если она его не волнует, так чего ж он на ней женился?
— Прекрати. Ты не знаешь, что говоришь. Ты не понимаешь.
— Ну, разумеется, я знаю, что он рыцарь без страха и упрека. Ты всегда к нему так относилась.
— Джастин хороший человек. Ты не понимаешь его. Я знаю Джастина всю жизнь…
Неожиданно дверь комнаты распахнулась, и на пороге возникла леди Джудит, с диким взглядом и раздувающимися ноздрями. Она посмотрела на меня, лежащую на кровати, и на Меллиору, которая встала со стула.
— О… — сказала она, — я не ожидала, что…
Я поднялась с кровати и спросила:
— Я вам нужна, мадам?
Выражение гнева сошло с ее лица, и я увидела на нем облегчение.
— Вы меня искали? — продолжала я, помогая ей.
Теперь на ее лице мелькнул проблеск благодарности.
— Да-да, Карли, Я, э-э… подумала, что вы можете быть тут.
Я пошла к двери. Она заколебалась.
— Я… хотела, чтоб вы сегодня приготовили все чуточку пораньше. Где-нибудь без пяти или без десяти семь.
— Да, мадам, — сказала я.
Она кивнула и вышла.
Меллиора ошеломленно глядела на меня.
— Что ей было надо? — прошептала она.
— Пожалуй, я знаю, — ответила я. — Она удивилась, так ведь? Знаешь, почему? Потому что застала здесь меня, а думала, что застанет…
— Кого?
— Джастина.
— Она, должно быть, с ума сошла.
— Ну, она же Деррайз. Помнишь тот день на болотах, когда ты рассказывала мне об их семье?