Чем ближе я подходила, тем громче слышала какие-то непонятные вскрики. Кровь заледенела в венах. Там что, кого-то убивают? Звать на помощь? А если не успею? Я перешла на бег. С размаху влетела в камеру, готовясь к борьбе, но застыла от увиденного.
На кровати сидел Иной, он не был таким худым, как мой пленный. Он был мощным и полностью голым. На нем сидела полуобнаженная женщина, точнее она двигалась вверх-вниз и дико стонала, как будто бы ей было больно. Или хорошо? Я стояла пораженная и не могла выдавить из себя ни слова. Первым меня заметил мужчина.
— Это кто? — спросил он у женщины хриплым, сбивающимся голосом и кивнул головой в мою сторону.
Она не сразу отреагировала на его вопрос, а когда обернулась и увидела меня, дернулась и злобно выругалась:
— Вот черт! Вышла!
Я пулей вылетела за дверь и привалилась к стенке, глубоко дыша, перед глазами до сих пор мелькали разгоряченные тела, а в ушах стояли их стоны. Я понимала, что это было, экскурсия в Центр материнства не прошла даром. Однако, то, что я видела, было преподнесено нам как нечто ужасное, то, что может случиться с нами, если Иные возьмут нас в плен. Вряд ли эта женщина была в плену у Иного.
Я не знала, что мне делать. С одной стороны, я понимала, что об увиденном мне необходимо доложить моему непосредственному начальнику. С другой, где-то в глубине души я догадывалась, что это происходило не в первый раз, поэтому мой донос вряд ли бы что-то изменил. Еще и стукачом прослыву.
Через пару минут женщина вышла из камеры полностью одетая и невозмутимая, словно ничего и не было. Закрыла дверь камеры и направилась в сторону кабинета.
— Как не вовремя ты пришла, — скривившись, сказала она. Небрежными движениями поправила свою форму и нервно передернула плечами.
— Вот, — пропуская меня внутрь кабинета, она указала рукой на пол. По нему было разлито вино, и валялись осколки от разбившейся бутылки. — Прибери это.
Я кивнула, и начала убираться, все было как во сне. Я продолжала тереть пол, не понимая, что он давно блестит. Мне хотелось задать ей вопрос, который так и вертелся у меня на языке.
Женщина все это время сидела на диване и, кажется, не сводила с меня глаз. Она не была напугана или удивлена, поэтому я стала склоняться больше ко второму варианту событий. Не стоит мне в это вмешиваться. Меня не трогают — меня это не касается.
— Уже чисто, можешь идти, — мне показалось, что она прочитала мои мысли, потому что на ее лице не дрогнул ни единый мускул.
Я не сомневалась, что она знала, чьей дочерью я являюсь, но, видимо, не особо переживала на этот счет.
То, что я увидела, начисто перевернуло мое представление о текущем положении дел. Неужели все, чему нас учили, что нам вдалбливают с детства – неправда?