Глава 2. Вместо имени - номер
Хотела когда-то летать, чтоб крылья были как шёлк.
Как многое можно сломать единственным словом «долг».
Как многое можно разбить, пройдя с надеждою мимо.
Вместо крыльев теперь кандалы, а номер заменил моё имя.
Debora Hallywell
Белые стены, белые потолки, цвет стерильности, почему белый? Кажется, начинаю ненавидеть белый.
Я стою, привалившись к стене в укромном закутке, недалеко от кабинета, в котором скоро начнётся моя самая первая лекция. Мне 14 лет, и я новоиспеченная студентка военной академии.
Злые, презрительные и завистливые взгляды сопровождают меня беспрестанно от момента поступления. Дело в том, что поступить сюда очень сложно, из всех учащихся общеобразовательной школы с военным уклоном поступает лишь треть. Треть лучших и я — Седьмая.
Я не преувеличиваю, когда говорю, что поступить сюда довольно трудно. Вступительные испытания состоят из трех этапов: первый – письменное тестирование, которое проверяет, насколько хорошо ты учился в школе; второй – личное собеседование с одним из инструкторов Академии, которые проверяли, насколько сильно твое желание учиться там, и, наконец, третий – показательные бои между поступающими. Не нужно говорить о том, что я благополучно провалила все три испытания, но меня все равно зачислили. От этого ненависть ко мне только усиливалась с каждым днем.
При зачислении в академию, каждой учащейся выдается личный номер, и на весь период обучения запрещается пользоваться своим именем, есть только номер, обязанности и долг.
По коридору раздались шаги и девичьи голоса, я посмотрела в их сторону, к кабинету подошли три девушки, две коротко стриженые высокие блондинки, опасные и грациозные, третья же была выше их почти на целую голову, жгучая брюнетка с вьющимися волосами и внимательными, ледяными глазами, словно не человек, а робот, говоривший слова:
— Ее пропихнули по блату, если бы не ее мамаша, мыть ей полы! Вы ее видели?
Девушки отрицательно замотали головами, а я задержала дыхание, спина покрылась липким потом: они явно говорили обо мне.
— Получается она заняла чьё-то место, того, кто был достоин! — возмущённо сказала одна из блондинок. Девушки закивали в знак согласия.
— Она страшная, мелкая и тощая, — продолжила брюнетка. — И пусть лучше она мне не попадается, а уж если попадётся — я с радостью пересчитаю ее рёбра, — засмеялась она.
— Ты в своём уме, да ее мать тебя в порошок сотрёт, — выдала блондинка.
— А если это будет спарринг? — довольно протянула брюнетка, и все трое засмеялись, заходя в аудиторию.
А я пыталась унять своё бешено стучавшее сердце. В этот момент мне стало понятно, что мне, чтобы тут выжить, необходимо научиться постоять за себя. И как бы грустно мне ни было, я отлично понимала, что невольно заняла чьё-то место. Чей-то пропуск в лучшую жизнь. Пропуск, от которого я с радостью бы отказалась.
***
Перебираясь из аудитории в аудиторию на разные занятия, я благодарила мироздание, что в ближайшие два дня в расписании не было дисциплин с физической подготовкой. Пока нас лишь вводили в курс дела и инструктировали, а ещё читали лекции о том, как нам повезло здесь учиться и какие обширные возможности нас ждут после окончания академии.
Волей-неволей, перед глазами раз за разом возникал образ матери, которая повторяла мне те же самые слова, которые сейчас мне говорили преподаватели. Слово в слово. Они что, проходят специальную подготовку по промыванию мозгов?
Должна признать, что один огромный жирный плюс все же был. Кадетам разрешалось покидать стены периметра, только им и военным позволялось пересекать эту черту и видеть настоящий мир за каменными стенами, очертившими весь периметр Шайна. Мои руки покрывались мурашками только от одной мысли, что я своими глазами смогу увидеть природу за стеной. Много разных рассказов и легенд ходило в начальной школе о красоте дикой природы, и я с жадностью их впитывала. Рассказывали, что там есть горы, деревья-великаны и огромные воды под названием океан. Но он был на границе Иных. Так что об океане можно было только мечтать.
***
Два дня пролетели незаметно, третий же день начался двумя учебными парами по единоборству. Переодевшись в спортивную форму, я направилась в зал для занятий. Там уже толпились мои однокурсницы. Я к ним даже не подходила, еще в начале учебы мне стало ясно, что я снова изгой. На лекциях вокруг места, где я сидела, образовывалась зона отчуждения, никто не желал сидеть рядом со мной. Для меня это было не впервой, я привыкла к подобному обращению в школе. Отличалось лишь то, что в школе в открытую никто не смотрел, все шептались и гадили за спинами. Тут же смотрели с презрением прямо в глаза. И вот сейчас стоило мне войти в зал, как на меня уставились десятки колючих, словно лезвия, глаз. А великанша-брюнетка – Девять, теперь я знала ее номер, недобро усмехнулась и провела ребром ладони по горлу. Мне стало страшно, я понимала, что, если назначат спарринг, я не выстою, она превосходила меня по физическим данным в несколько раз.