— Чувствую себя героем Киплинга, — пробормотал Кирилл, садясь у стены пещеры на брошенную плащ-палатку.
— Не то слово, — хохотнул Пашка. — А Витя — ну чисто Маугли. «Убирайся, палёная кошка…»
— Иди ты, — беззлобно огрызнулся пулемётчик. — А вот Куутиу — вот он молодец…
В пещере собрались на этот раз все — уверенность в волках была полной. Вилем бросил в ещё тлеющий костёр дров, запалил огонь.
— Значит, этого зимнего волка послал Цирик, — задумчиво пробормотал он. — Как всё сложно…
— Что такое Чёрное Солнце? — поинтересовалась Женя.
— Кто, а не что… Цирик, бог лжи и раздоров. Вечный противник Бэйна и Жентарима… Правда ведь вечный — в Смутное Время, ещё будучи человеком, он был одним из тех, кто защищал Тенистую Долину от нашествия Жентарима… а сейчас с ним самим лучше не встречаться. Как сложно… — Вилем излишне резко встал, покачнулся, схватился за каменистую стену пещеры. — Цирик совершенно двинулся рассудком. Наверное, и волка он послал ради того, чтобы присматривать за Жентаримом… Потому волки и нападали на друидов. Друиды за порядок и баланс в природе, а Цирик — средоточие хаоса. И Мистру он ненавидит, даром что знакомы ещё… с тех времён…
Сергей лишь головой покачал. Многобожие уже не удивляло, как не удивляло и то, что божества активно вмешиваются в жизнь людей. Удивительно было, насколько всё оказывалось взаимосвязанным. И ещё это Смутное Время… многое упирается именно в него.
— Смутное Время… что это? — спросил он вслух. — Ты так и не рассказал.
— Это время, когда богов изгнали на землю, чтобы они шкурой почувствовали, что значит быть смертным, — не удивился вопросу Вилем. — Магия тогда работала плохо — я уже говорил. Многих богов и правда убили — Баала, например, Бэйна, Миркула… кстати, с этой троицей связана легенда — если хотите, потом расскажу.
— Хотим-хотим, — оживилась Женя. — А кто их изгнал?
— Не знаю, — смутился полуэльф. — Я хорошо знаком с легендами, но не силён в теологии… Важно то, что после Смутного Времени мир стал другим. И дело даже не в появлении областей мёртвой магии, нет… Просто с тех пор сила богов стала зависеть от количества тех, кто им поклоняется. И какой-нибудь божок кобольдов, хоть он и древний, как сам мир, никогда не достигнет той силы, что есть, скажем, у Мистры, которую знают во всём свете…
— Равновесие? — предположил Кирилл.
— Да, равновесие… Добро и зло, порядок и хаос уравновешивают друг друга. Отношения среди богов — как отношения среди смертных… в миниатюре. Вот только божества редко схватываются друг с другом сами — обычно они действуют через своих подданых…
Ну да, это можно было и не говорить. Всё происходящее служило отличной иллюстрацией к этому факту.
— Ты обещал рассказать легенду о трёх божествах, — напомнил Витя, раскладывая на плащ-палатке принадлежности для чистки пулемёта.
— Ну да, — Вилем сел, устроился поудобнее. — На самом деле их было четыре… даже пять.
Остальные тоже подсели поближе.
— Был в старые времена бог Джергал. И покровительствовал он смерти, убийствам, раздорам… Покровительствовал столь давно, что сам устал от всего этого.
Пришли однажды к нему три могучих честолюбивых авантюриста — это были уже не люди, они одержали столь много побед, что обрели частицы божественного дара. Тиран Бэйн, убийца Баал и колдун Миркул. Пришли и потребовали, чтобы Джергал отдал им то, чем владеет.
Джергал не сопротивлялся, но троица не могла решить между собой — кому что выбрать. И Джергал предложил бросить черепа своих слуг-волшебников — кто дальше бросит, тот и выбирает себе первым. Все согласились, но за черепами погнался Малар, Владыка Зверей — он никак не мог допустить, чтобы столь лакомый кусок прошёл мимо него.
Чтобы опять не затевать ссору, Джергал предложил просто вытянуть жребий — оторвал вместо палочек свои костяные пальцы.
Первое место выпало Бэйну, и тот выбрал тиранию, чтобы править железным кулаком среди живых.
Второе место выпало Миркулу, и тот выбрал смерть, чтобы властвовать над мёртвыми.
Баал вроде как проиграл, но он был хитёр… и выбрал власть убийцы. И заявил: «Бэйн, я могу уничтожить твоё царство, убивая твоих подданных. Миркул, я могу уничтожить и твоё царство, ибо смерть контролируют убийцы. Я в любом случае властвую над вами обоими».
Джергал наконец-то вздохнул спокойно. Ну а Малар — тот так долго бегал за брошенными черепами, что всё решилось без него…
Неудивительно, что эта троица ненавидела друг друга, — с улыбкой закончил рассказ полуэльф.
— А Баал хитрый, — рассмеялась Женя, дослушав.
— Ну да, — кивнул Вилем. — Но самое удивительное — все трое погибли в Смутное Время, разве что Малар не высовывался. Малар потом пытался верховодить на островах Муншае, да и Баал пытался возродиться где-то в тех краях, но им это не удалось, там очень сильное друидское общество. А вот Бэйн вернулся — проник в этот мир через своего сына Иячту Звима… Лучше бы он сгинул навсегда.
— А равновесие? — поинтересовался Сергей, высыпая в котелок остатки заварки из своего мешочка. — Может, вместо него появился бы кто-то гораздо хуже…
— Может, и так, — согласился Вилем. — Что есть — то есть. Просто…
Он вдруг замер на полуслове. На лице его появилась мучительная гримаса.
— Что такое? — забеспокоилась Женя.
— Ничего, — наморщил лоб полуэльф. — Мелькнула какая-то мысль… Не могу вспомнить. О чём я только что говорил?
— Что Бэйн вернулся через своего сына? — напомнил Кирилл.
— Нет, не это…
— Что-то про острова… Муншае? — предположил Пашка.
— Да… кажется, про острова… Баал, Малар… — Вилем тёр лоб. — Только что же в голове крутилось…
В лесу раздался волчий вой, и полуэльф аж подпрыгнул.
— Вспомнил! Вспомнил!!! — завопил он так, что бойцы аж отшатнулись, а Сергей чуть не просыпал чай. Увидев непонимающие взгляды, заговорил быстро и сбивчиво:
— Малар! Точно, Малар! Там очень многое произошло, но главное — стая! Стая! Там тоже была Стая, главенство в ней захватил оборотень, и она начала изводить друидов… Ничего не напоминает?
— Как Стая Лунной Тени? — полуутвердительно спросила Женя.
— Да! Да! То-то я подумал, что что-то подобное уже было… Но сейчас речь не об этом. На землю ффолков Муншае напали северяне. Армия северян. А вёл её… — он хитро прищурился и сделал паузу, словно задавая вопрос.
— Сам Малар? — предположил Кирилл.
— Нет! Нет! Но близко. Северяне — храбрые и открытые воины, они не пошли бы воевать за чужака. Вёл её вождь северян… — опять пауза, — …одержимый одним из слуг Малара.
— Одержимый? Это как? — удивилась Женя.
— Это когда в человека вселяется чей-то дух, — улыбаясь во весь рот, сказал Вилем. И посмотрел на Женю, словно ожидая от неё продолжения фразы.
Женя посмотрела на Сергея — тот застыл, открыв рот. Витя замер с ветошью в руке, Пашка, потянувшийся было к котелку, опёрся рукой, чтобы не упасть в костёр, Кирилл сидел, откинувшись на стену…
— Моурнгрим! — грохнули все одновременно.
— Именно! — аж взвыл Вилем. — Вот оно, объяснение! Одержимость! Потому он и ощущается как совсем другой человек! Потому и жену не ищет! Это его тело, но совершенно не его дух! Он не зачарован — он одержим!!!
— Вилем, это, конечно, хорошо, что у нас есть предположение, что происходит, — вдруг сказала Женя. — Но ты знаешь, как избавиться от этой… одержимости?
Вилем кашлянул. Насупился.
— Не знаю, к сожалению, — пробормотал он.
— Помните, у нас… — запнулся Пашка на фразе, — были эти, инквизиторы. Они изгоняли демонов и так далее… Там тоже что-то про одержимых было…
— Паш, это поповщина, — авторитетно вмешался Витя. — Ты будто в школе не учился… Жулики они все были. А тут — реальная одержимость. И, думаю, ты вряд ли кого-то изгонишь, если святой водой побрызгаешь…