Ольга знала о натянутых отношениях между отцом Никодимом и ее покойной матерью, а также о слухах по поводу того, кто навел порчу на попадью. Ее это мало заботило, при жизни матери она даже не поинтересовалась, основаны эти слухи на реальных событиях или нет. Сейчас, когда отец Никодим ни с того ни с сего привез гостинцы из села, ее охватили неясные подозрения. Вспомнились ей и предположения Маргарет Тэтчер о том, что она отравилась промышленными ядами. А если яды не промышленные?
«Положим, это бессмыслица, – подумала она, вспомнив засушенных лягушку и мышь под ковриком у двери. – Мне сделано, на меня наведена порча. Обычное лечение здесь бесполезно, еще не придумали от этого лекарства. Я знаю, как снимать порчу, умею выкатывать яйцами, проводить обряды очищения свечками, но для этого надо знать адресата, того, кто навел, по-научному – индуктора.
– А как здоровье матушки Софьи? Помню, когда последний раз была на поминках по матери на сорок дней, она все еще сильно болела.
– С Божьей помощью выздоровела, хворь покинула ее. Слава Иисусу Христу!
– Наверное, в больнице лежала? Интересно, в какой?
– Обошлось без больницы. Слава тебе Господи! Молитвами, молитвами, и Божья Матерь и Николай Угодник помогли. Пришла радость в наш дом, – он перекрестился.
Теперь Ольга словно прозрела. «Как я раньше не догадалась?! Источник таинственной болезни ее матери – Софья! Кто ей помогал, пока неизвестно, но кто-то из близлежащих сел или из Ольшанки. Видно, все-таки мама имела отношение к хвори Софьи, и ее смерть освободила попадью от болезни. Вот так матушка! Змея подколодная! Значит, ей показалось мало свести со свету мать, так она принялась за дочку! Решила использовать более действенные приемы, чем магия, – отравить захотела! «Кушай, дорогуша Олечка, овощи из родных мест!» Вот секрет этой странной посылочки из Ольшанки. Привет от матушки Софьи! Ей сразу стало легче. «Знать об опасности и о том, от кого она исходит, – значит, иметь возможность противостоять ей и нанести ответный удар!»
Когда отец Никодим ушел, она надела хозяйственные перчатки, собрала всю передачу и выбросила в мусорный бак вместе с перчатками. Когда Ольга вернулась в квартиру, ей вновь стало плохо, поэтому она сразу легла в постель. Болела голова, бил озноб. Телепередачи раздражали, и она не включала телевизор. Вновь позвонил Иван Степанович, умолял лечь в больницу. Она наотрез отказалась и запретила ему сегодня приходить.
Она провела весь день в постели, обдумывая план дальнейших действий. Теперь ее первоочередная задача – заняться матушкой Софьей! Еще не было и девяти часов вечера, когда она заснула.
Неожиданно посреди ночи Ольга проснулась. Ей показалось, что в квартире кто-то есть. Она почувствовала, что тишина обманчива и в любой момент может взорваться какофонией звуков или ее нарушит сдерживаемое дыхание кого-то прячущегося в этой большой трехкомнатной квартире. Духов и призраков она не боялась – в силу занятий магией они стали для нее чем-то таким же обыденным, как кухонная утварь. Элементер Степана после его смерти теперь служил ей, приписанный к магической Книге духов в физическом обличье, как при жизни.
Многое забывается, и хорошее, и плохое, только обида остается в памяти. Степан ей ничего плохого не причинил, поэтому все больше и больше сливался с нынешним обликом бестелесного духа, вытесняя в забвение свой прошлый, живой образ.
«Я слишком беспечная. Забыла закрыть дверь, когда выносила на мусорку останки очередного котенка после сеанса магии, так что даже этот остолоп Варава смог проникнуть в квартиру и узнать, чем я занимаюсь. Хорошо, что это был он, а не кто-то другой. Впрочем, этот влюбленный дурак мне еще пригодится. Хотя не исключено, что я просто становлюсь психически неуравновешенной: кто может проникнуть незаметно в квартиру, закрытую на два таких мощных замка? Я здесь, Глеб в тюрьме. А если допустить, что Глеб нашел возможность передать кому-нибудь свои ключи? До ареста – вряд ли, после ареста – маловероятно, – размышляла она в темноте, превозмогая физическую слабость, так как намеревалась осмотреть квартиру. – Теоретически это не исключено. Ключи были у него при задержании, и они, конечно же, вместе с его личными вещами должны были уехать с ним в место отбывания наказания. Однако при большом желании, материально заинтересовав кладовщика, того, кто этим ведает, можно заполучить “золотой ключик”. Не помешает на всякий случай сменить замки на входной двери, хотя не знаю, возможно ли это осуществить. Помнится, Глеб, когда устанавливали металлическую дверь, велел сварщику сделать так, чтобы замки нельзя было вынуть из двери – для большей безопасности. Ах да, вроде сердцевину замка можно поменять. Поручу это Ивану Степановичу – пусть помозгует! Если существует вероятность того, что кто-то с ключами Глеба может проникнуть в квартиру и у меня возникли такие подозрения, то не помешает ее все-таки осмотреть!» Она открыла тумбочку возле кровати и достала газовый револьвер типа «бульдог», переделанный под стрельбу резиновыми пулями, – подарок Степана. Встала, накинула халат, и под ее ногами скрипнули половицы, разбудив квартиру.