– Как там Галя поживает, бывшая соседка матери? – осторожно спросила она.
– Оказывается, она такая умная, а наши парубки на нее внимания и не обращали, – сказала старушка. – Поступила учиться. В Киеве. На учителя. А родительскую хату продала – это она неправильно сделала! По возможности приезжала бы, картоплю выращивала бы, городину разную. Было бы подспорье в городе. Соседи бы помогли, я бы тоже на что-нибудь сгодилась. Неправильно сделала – все же родительская хата! Недавно приезжала, заходила ко мне. О тебе расспрашивала, адресок твой взяла, телефон. Часом, не звонила?
– Звонила вчера. Мы толком с ней не успели поговорить, связь прервалась. А у вас ее домашний адресок имеется?
– Имеется, только она вскорости думает сменить квартиру, переехать. Далеко ей добираться до учебы.
– Может, вы ее адресок дадите мне?
– Почему не дать? Дам. – Старушка вооружилась громадными очками с одной сломанной дужкой и начала рыться в допотопном комоде, перекладывая уйму бумажек, многие из которых пожелтели от старости. – Вот ее адресок. Пиши. А как увидишь, так обязательно поклон от меня передай, скажешь, что ее адресок я дала.
– Обязательно так и сделаю, – обрадовалась Ольга. – А как матушка Софья, избавилась уже от своих болячек?
– Выздоровела, выздоровела. Давно выздоровела. Такая ладная и важная ходит, как пава. Весной начнут строиться. Землю им выделили, возле самого ставка. И церковь должна скоро открыться новая! На Крещение обещают освятить. Из Киева приедут.
– Знаю. Батюшка Никодим был в городе, заезжал. Гостинцев привез с огорода. Адресок мой он не у вас брал?
– Нет, не спрашивал. Жалко. Если бы знала, что он к тебе собирается зайти, я бы и сама тебе чего-нибудь передала. Яблоки закрученные, компот из вишни. Может, сейчас возьмешь баночки? А может, у тебя с собой и пустые есть?
– Спасибо, но не могу, бабушка. Водитель – посторонний человек, небось, уже сердится. К теще ездил, весь багажник забил гостинцами, некуда класть. Меня просто попутно захватил.
– Так чего ты его в холоде держишь? Зови сюда, пусть чаю попьет.
– Некогда, бабушка. Спешит он. Побежала и я. Вот только интересно, у кого батюшка Никодим мог мой адресок взять?
– Ума не приложу. Кроме как у меня, больше не у кого. Ульяна скрытная была, никому его не давала, вот только ты мне после похорон и дала. Помнишь?
– Да ладно, это не важно. Побежала я. Ой, забыла! Никак не уйду я, бабушка. Подруга просила узнать: кто в селе катает яйца, порчу снимает?
– После смерти Ульяны и Мани, упокой Господи их души, никого нет!
– А поблизости, в другом селе?
– А бог его знает. Слышала, в Сосновке баба Анисья этим занимается, а кто еще, не знаю.
– Спасибо, бабушка Маруся. Очень мне помогли. До свидания.
– Бог в помощь! Может, все-таки возьмешь яблочек?
Ольга села в машину и радостно сказала замерзшему, уставшему от ожидания Ивану Степановичу:
– Кое-что начинает проясняться. Поехали прямо, только медленно. Проведаем материнский дом и поедем обратно, домой.
Ее домашний адрес брала у бабы Маруси Галя, Софья не брала. Где еще она могла его взять? Разве что у Глеба. А заодно и ключи. А зачем тогда Гале спрашивать у бабы Маруси ее адрес, если она могла его узнать у Глеба? Все сходилось на Софье. Завтра она на всякий случай все же позвонит майору Бондарчуку и… – Вдруг она даже застонала от досады, почувствовав позывы к рвоте. Иван Степанович резко остановил «ланос».
– Что с тобой? – встревожился он.
Немного придя в себя, она молча открыла дверцу машины, и ее начало выворачивать наизнанку, рвота была с желчью и кровью. В одно мгновение онемели ноги, перед глазами все поплыло. Она почувствовала, что теряет сознание, и откинулась на Ивана Степановича. От кислого запаха, идущего из ее рта, его тоже начало мутить. Он слегка придерживал отяжелевшее бесчувственное тело, голова Ольги оказалась между ним и рулем, и у него не было возможности выйти из машины. Интуитивно он стал массировать Ольге виски.
Сознание вновь вернулось к ней, но в голове обрывки мыслей водили хоровод, возникали непонятные ассоциации. С большим трудом она поймала мысль, поразившую ее перед приступом: «Как некто смог выйти на Глеба, ведь она никому не говорила, где он отбывает срок?»
Состояние ее здоровья с каждым днем становится все хуже и хуже. Необходимо завтра же побывать в Сосновке у бабы Анисьи и попытаться выяснить, уж не ее ли рук дело эта порча? Да и к Софье сегодня она уже не поедет. Только завтра с утречка. Отец Никодим, по слухам, ранняя пташка. Как только он уйдет, так Ольга сразу же в дом. Сегодня же ей никуда не хотелось ехать – совсем не было сил. Она с трудом подняла голову с колен Ивана Степановича и села.