– Будем ночевать здесь. В доме матери. Доедешь до того дерева, сверни налево, в переулочек, и сразу останавливайся. Там оставим машину на ночь. Дальше пойдем пешком, здесь недалеко – пятая хата справа.
– Не надо этого делать, Оля. Поедем лучше домой, по дороге заедем в больницу скорой помощи. Тебе совсем плохо.
– Я лучше знаю, что делать. Ты должен понимать, что у меня осталось не так много времени. У тебя есть в машине питьевая вода? Лучше, конечно, минеральная.
– Вот, возьми.
Ольга пила воду мелкими глотками, постепенно приходя в себя. «Чувствую себя уже не очень плохо, а просто плохо», – подумала она и усмехнулась.
– Оля, давай все-таки… – начал было Иван Степанович, но она его прервала:
– Мы ночуем здесь!
– Я боюсь оставлять автомобиль без присмотра, – робко возразил он.
– Хорошо. Будешь ночевать в машине. Когда замерзнешь – придешь. Постучишь в окошко, я открою, отогрею. Дом не перепутаешь? Пятый с правой стороны, – напомнила она.
Иван Степанович заехал в указанный переулок и остался один в машине, раздираемый противоречивыми чувствами. С одной стороны, ему не хотелось, чтобы больная Ольга находилась одна в пустом нетопленом доме, с другой стороны, он боялся бросить без присмотра «ланос» – вдруг сельские умельцы «разуют» машину чужака, уволокут колеса, снимут магнитолу или спьяну бросят бутылку в лобовое стекло? А еще он по-прежнему задавал себе вопрос: зачем ему надо было влезать в это сомнительное предприятие? И снова не находил ответа.
За все время, пока колесили по селу, они не встретили ни одной живой души. Только иногда из темноты их облаивали собаки. А здесь не было слышно и собачьего лая. Село казалось вымершим.
Иван Степанович решил до часа ночи посидеть в машине и тогда, если все будет в порядке, перебраться в дом.
39
Ольга с удивлением и досадой обнаружила входную дверь открытой. Одна из петель для навесного замка, теперь бесполезного, была вырвана. Галя, видно, не обманывала – кто-то тайком навещал опустевший дом.
Ольга затаила дыхание и прислушалась. Темный молчаливый дом словно таил в себе угрозу, и у нее не возникло ощущения, что это ее «родное гнездо». Она заколебалась: может, пойти оторвать от машины Ивана Степановича? Вдвоем будет не так страшно, да и безопаснее. Потом все-таки решилась и, вынув из сумочки револьвер, переступила порог. С револьвером в руке было уже не так страшно, и она отметила, что он более надежный защитник, чем Иван Степанович.
Когда Степан подарил ей этот тяжелый для дамских рук «бульдог», он объяснил, что в его барабане «винегрет» – газовые патроны чередуются с резиновыми. Силу «бульдога» он продемонстрировал в лесу, поставив на бок пустую банку из-под шпротов в десяти шагах от себя. Эхо выстрела тогда оглушило Олю, и она увидела, что в дне банки образовалась большая рваная дыра неправильной формы. Потом он научил стрелять и ее. Но до сих пор ей не приходилось применять револьвер.
Ольга осторожно продвигалась по дому, держа в одной руке включенный фонарь, а в другой – револьвер, давно заряженный только резиновыми патронами. Предательски скрипели половицы. В большой комнате, служившей матери одновременно и гостиной, и спальней, она увидела подтверждение слов Гали: круглый стол был сдвинут к буфету, кровать – к противоположной стене, так что половина комнаты была полностью освобождена от мебели. Вдоль всей стены на полу стояло множество огарков свечек. Обследовав обе комнаты и убедившись, что там никого нет, Ольга вернулась в коридор и вкрутила пробки, чтобы можно было зажечь электрический свет, но это ничего не дало – видимо, в это время в очередной раз отключили электричество. Газовая плита тоже не работала – она сама попросила, чтобы газ перекрыли и опечатали, раз в доме никто не живет.
Ей было немного страшно оставаться одной в пустом, темном, холодном доме. Она выключила фонарь, чтобы не посадить аккумулятор, и густая темнота, окружив со всех сторон, ослепила ее, обострила слух и ускорила биение сердца. Постепенно темнота становилась менее плотной, и глаза, привыкнув, уже различали отдельные предметы.
Вначале Ольга решила разжечь печь и вскипятить чайник, но потом передумала. Она стала привыкать к обстановке, окружавшей ее с пеленок, так что темнота уже не была помехой. В родном доме и стены помогают – теперь она убедилась в справедливости этих слов. Ольга подумала: «Вдруг этот таинственный некто решит и сегодня ночью навестить наш дом? Это было бы совсем неплохо, я к этому готова». Она крепко сжала шероховатую ручку короткоствольного «бульдога» тридцать восьмого калибра.