– А когда к Глебу ездила, то о чем с ним договаривалась? Как меня извести? К бабе Анисье в Сосновку ездила, заказала наслать на меня порчу по чьему наущению? Только не ври, а то хуже будет!
– Не ездила я никуда! Вот тебе крест! Тебе каждый скажет, что я больше года никуда не выезжала. А бабу Анисью не знаю и никогда у нее не была!
«Галка все-таки обвела меня вокруг пальца! – подумала Ольга. – Что делать с этой дурой? Маму мою убила – этого не прощают… Должно быть, вода в пруду сейчас холодная…»
– С помощью кого ты довела мою маму до могилы? Ведь я не верю, что сама смогла.
Софья стала громко рыдать, не в силах больше ничего сказать, лишь ползала на коленях по полу.
– Мы сейчас с тобой немного прогуляемся. По дороге ты успокоишься и все мне подробно расскажешь. Только не глупи. В случае чего пристрелю как бешеную собаку, и мне ничего не будет! – Ольга пригрозила ей револьвером, включила фонарик и пошла к выходу. – Свечки погаси, как бы пожара не было!
Только Ольга вышла на крыльцо, как на нее кто-то навалился, обдавая сивушным запахом и матюгами. От неожиданности она вздрогнула и нажала на курок. Пистолет дернулся в ее руках и плюнул огнем прямо в лицо нападавшему. Выстрел резиновой пулей, произведенный впритык, своротил тому челюсть и вызвал болевой шок.
У Ольги и без того слезящиеся глаза от пороховых газов, а может, и от потрясения, словно туманом застлало, и она не смогла узнать окровавленного мужчину, сползшего на землю. Она почувствовала сильный толчок в спину и слетела с крыльца. Это обезумевшая от страха Софья выскочила во двор. Стоя на коленях, Ольга, уже сама ничего не соображая, закричала Софье:
– Стой, тварь! Стой!
Но Софья уже открывала калитку, собираясь раствориться в темноте. Ольга, не целясь, вновь нажала на курок. Второй выстрел показался ей громче первого. У Софьи подкосились ноги, и она упала ничком. Ольга поднялась и подошла к ней. При свете фонаря увидела, что резиновая пуля попала Софье в голову, и возле нее уже стала расползаться лужа крови. Попадья не подавала признаков жизни. Вдалеке послышался звук сирены милицейской машины. Сколько Ольга себя помнила, ни разу не видела, чтобы в Ольшанку милиция приезжала вот так, с сиреной.
«Может, они в другое место едут? Прочь отсюда, пока любопытствующие соседи, проснувшись от звуков выстрелов, не прильнули к окошкам, пытаясь что-то разглядеть в темноте!»
Сбросив с себя оцепенение, она выскочила на улицу и побежала туда, где оставила в машине Ивана Степановича. Тот был на месте, нервно топтался возле автомобиля, не зная, что делать, – бежать на выстрелы или ждать дальнейшего развития событий.
Ольга на ходу крикнула:
– Заводи машину! Быстрей поехали!
Дважды ей просить не пришлось, Иван Степанович вмиг оказался за рулем.
– Кто стрелял? – спросил он.
– Потом объясню. Давай, быстрее трогай. Поедем другой дорогой, в объезд.
Машина тронулась с места. Следуя ее указаниям, Иван Степанович поехал в противоположном от Киева направлении, но вскоре проселочными дорогами они выехали на Полтавскую трассу и развернулись.
Ольга изложила ему свою версию происшедшего. Якобы когда она в доме зажгла свечи, чтобы было не так темно, вдруг ей показалось, что кто-то заглядывает в окно со стороны огорода. Она испугалась, но все же осторожно вышла во двор, чтобы застигнуть врасплох шутника. Обойдя дом, она никого не обнаружила на огороде, и в это время во дворе раздались выстрелы. Прибежав туда, она увидела два лежащих окровавленных тела и бросилась бежать к Ивану Степановичу.
Иван Степанович особенно не интересовался деталями, лихорадочно соображая, как ему выпутаться из этой передряги, грозившей серьезными неприятностями. Он проклинал себя за легкомыслие, за то, что впутался в эту авантюру. С удивлением искоса поглядывал на сидящую рядом молодую женщину, раздумывая, почему ей удается вертеть им, словно марионеткой, использовать для реализации своих малопонятных для него планов. Молил Бога, чтобы эта история закончилась для него благополучно, и поклялся, что тогда и близко не подойдет к этой медноволосой женщине, красота которой приносит мужчинам одни несчастья.
Он подвез Ольгу к ее дому и быстро распрощался, не имея ни малейшего желания провести с ней ночь, о чем буквально грезил все последние дни. Ольга поняла его состояние и подбодрила:
– Не волнуйся, Ванечка! Тебя никто не видел со мной, и я не собираюсь тебя в это дело впутывать. Тебя там не было, мы с тобой вообще не ездили в Ольшанку. Спи спокойно.
У Ивана Степановича немного отлегло от сердца. «Ох, если бы так все и было!» – подумал он.